Горман Тензор – Эпоха Заслона: Трилогия (страница 13)
Правая консоль крыла резко, без малейшего предупреждения, ушла вниз.
Кинетическая перегрузка мгновенно вдавила экипаж в ложементы кресел. Из лёгких с сиплым свистом вышибло весь кислород. Огромный аппарат накренился под критическим углом, готовый зачерпнуть обшивкой смертоносную толщу солёной воды.
– Какого… – выдохнул Рауш. Вся его напускная леность испарилась за долю секунды. Мышцы на руках вздулись тугими канатами, когда он со звериным рыком рванул на себя рогатку управления, отчаянно пытаясь выровнять горизонт.
Машина не слушалась. Штурвал словно залили свинцом.
– Автопилот перехватил гидравлику! – крикнула Софья, колотя по клавиатуре. Её голос тонул в надрывном вое предупреждающих сирен. Красные лампы залили рубку пульсирующим, тревожным светом, выхватывая из полумрака искажённые напряжением лица.
– Отключи эту дрянь! – рявкнул пилот. Он упёрся ногами в педали, физически пытаясь пересилить взбесившийся искусственный интеллект. Костяшки пальцев побелели от запредельного усилия. Суставы жалобно хрустнули.
– Не могу! – Векслер в ужасе смотрела на свой экран, где непрерывным каскадом всплывали десятки системных блокировок. – Прямой отказ! Логика игнорирует внешние команды! Она сама вводит новые параметры крена!
Экраноплан задрал нос, стремительно теряя скорость, и начал неумолимо заваливаться на левый борт. Идеальная, математически выверенная автоматика хладнокровно загоняла аппарат в гибельный штопор.
В груди Таля сжался ледяной, обжигающий ком. Рассудок работал с пугающей, кристальной ясностью, безжалостно отсекая страх. Электронный мозг не совершал ошибку – он методично выполнял заложенную в него директиву.
– Софт заблокировал интерфейс! – крикнул инженер, рывком срывая стопорный замок с технической панели прямо под своим креслом. – Макар, держи её! Я рублю магистральный кабель шины данных! Мы переходим на глухую механику!
– Давай! – прохрипел Рауш.
Крупные капли пота катились по его лбу, заливая глаза. Махина камнем падала вниз. До сокрушительного удара о волны оставались считанные метры. В лобовом стекле стремительно вырастала серая, безжалостная стена бушующего океана, готовая разнести их на атомы.
Глеб нащупал толстый, экранированный жгут проводов, питающий цифровой блок управления. На раздумья не оставалось времени. Он перехватил массивный гаечный ключ поудобнее и с силой ударил по коннекторам, вминая их в металлическую переборку.
Сноп ярких искр брызнул в полумрак рубки. Пахнуло жжёной медью и раскалённой оплёткой. Электронный вой сирен захлебнулся и оборвался.
Мёртвое сопротивление штурвала мгновенно исчезло.
Рауш с глухим стоном выкрутил управление до упора, бросая освобождённую машину в спасительный вираж. Днище экраноплана с зубодробительным скрежетом чиркнуло по пенному гребню. Удар оказался такой силы, что титановые рёбра фюзеляжа протяжно застонали, но выдержали нагрузку. Огромный исполин тяжело, неохотно выровнялся и пополз вверх, жадно отвоёвывая метры у серой бездны.
Ещё десять минут они летели в звенящей тишине, нарушаемой лишь ровным рокотом турбин да хриплым дыханием людей.
Посадка на ледовый аэродром вышла жёсткой. Машину ощутимо протащило юзом по колючему насту, прежде чем реверс и тормозные системы окончательно погасили огромную инерцию.
Когда турбины глухо смолкли, в кабине повисла густая, давящая тяжесть.
Глеб медленно вытер влажный лоб тыльной стороной ладони. Рука ощутимо дрожала. Софья сидела, плотно зажмурив глаза и вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники амортизационного кресла.
Макар Рауш неспешно отстегнул многоточечные ремни. Его лицо казалось бледным, но непроницаемым. Пилот достал из нагрудного кармана помятую пачку кофейной жвачки, выудил одну подушечку и задумчиво закинул в рот.
– Знаете, – протянул он ровным, лишённым всяких эмоций голосом, глядя на разбитую приборную панель. – Обычно, когда меня пытаются эффектно угробить, мне хотя бы предварительно хамят в баре или смотрят прямо в глаза.
Он повернулся к инженерам. В его тёмных глазах застыл холод, превосходящий любую арктическую стужу за бортом.
– Это был не программный сбой, гении. Ваш хвалёный умный алгоритм не сошёл с ума и не сломался.
Рауш сплюнул жвачку в широкую ладонь.
– Он просто получил чёткий, недвусмысленный приказ нас убить. И выполнил его почти блестяще.
Глава 16. Тень в лабиринте
Цифровая безопасность – это не более чем сложный, математически выверенный способ соврать самому себе. Великая иллюзия контроля. Древние зодчие возводили неприступные крепости из гранита, чтобы однажды ночью стражник-предатель просто отодвинул тяжёлый деревянный засов. В эпоху кремниевых вычислений ничего не изменилось. Замки стали невидимыми, но ключ по-прежнему находился в руках человека.
В серверной под литерой «Б-4» было мучительно, пробирающе холодно. Мощные промышленные кондиционеры гнали ледяной воздух вдоль чёрных стоек, сдувая мельчайшую пыль. В помещении густо пахло электрической статикой – тем самым острым, покалывающим ароматом надвигающейся грозы, – а также горячим текстолитом и машинной смазкой вентиляторов. Звук здесь имел собственную массу: низкочастотный, пульсирующий гул тысяч жёстких дисков давил на барабанные перепонки, сливаясь в бесконечную, давящую мантру спящего Тифона.
Глеб Таль сидел на перевёрнутом инструментальном ящике, чувствуя, как холод металлического пола медленно пробирается сквозь толстую подошву ботинок. На языке горчил стойкий привкус меди и несвежего растворимого кофе – верный признак третьих суток на пределе физических возможностей.
Софья Векслер сидела прямо на антистатическом коврике, скрестив ноги. Её бледные пальцы порхали над клавиатурой портативного терминала, подключённого толстым экранированным кабелем к серому сервисному порту маршрутизатора. Клавиши отзывались сухим, костяным щёлканьем.
В полумраке её лицо освещалось лишь ядовито-зелёным светом бегущих строк.
– Это похоже на попытку продраться сквозь колючую проволоку с закрытыми глазами, – выдохнула она, стирая со лба липкую испарину. – Архитектура безопасности здесь выстроена с маниакальной педантичностью. Три уровня шифрования, плавающие ключи. Тот, кто прятал следы диверсии, точно не дилетант.
– Ищи не там, где сложно, Сонь, – тихо произнёс Глеб, массируя пульсирующие виски. – Ищи там, где алгоритм ведёт себя слишком правильно. Машинный код не терпит пустоты. Если кто-то вырезал кусок реальности, он должен был заполнить шрам синтетической тканью. Ищи заплатку.
Двери серверной с тихим шипением разъехались в стороны. В мерцающем свете коридора возникла долговязая фигура. Макар Рауш переступил порог, прижимая к груди два массивных бумажных пакета, от которых одуряюще пахло свежей выпечкой и жареным мясом.
– Приветствую расхитителей цифровых гробниц, – пилот невозмутимо пнул дверь пяткой, и створки послушно сомкнулись. – Я решил, что если нас поймают за государственным шпионажем, то на допросе лучше сидеть сытыми. Местная столовая, конечно, не мишленовский ресторан, но их пирожки с картошкой способны вылечить даже лёгкую лучевую болезнь.
Он бросил пакеты прямо на колени Талю и присел на корточки рядом с Векслер, с любопытством заглядывая в её монитор.
– Выглядит как старинная видеоигра, где всё сломалось. Мы побеждаем?
– Мы роемся в цифровом мусорном баке, – Софья даже не повернула головы. Её глаза лихорадочно блестели. – Я пытаюсь вытащить логи доступа к корневой папке автопилота за те сутки, когда в экраноплан залили патч-убийцу. Система утверждает, что никто ничего не трогал. Но архивные блоки весят на три килобайта больше, чем должны.
Макар извлёк из пакета обжигающе горячий пирожок, откусил половину и философски пожал плечами.
– Значит, кто-то оставил там свои грязные следы. Вскрывай.
Векслер до крови закусила губу, набирая длинную вереницу команд.
– Делаю инъекцию в базу данных. Запускаю обходной протокол… Давай же, железяка, пусти меня.
На мгновение экран замер. В груди Глеба натянулась невидимая, тугая струна. А затем зелёный водопад символов дрогнул, рассыпался на пиксели и собрался в чёткую, структурированную таблицу. Истинный лог. Голый скелет произошедшего.
– Взломано, – выдохнула Софья, и в её голосе смешались короткий триумф и ледяная тревога.
Она быстро пробежалась по колонкам; её пальцы замерли над сенсорной панелью. В рубрике авторизации горел чёткий, неопровержимый идентификатор. Буквы словно прожгли сетчатку.
ID: A.S. Syromyatina – Уровень допуска: Omega-Prime.
Тишина в серверной стала мёртвой, густой и осязаемой. Слышно было лишь, как Рауш медленно пережёвывает тесто.
– Андрей Сергеевич, – тихо констатировал Таль. Абсурд происходящего обжигал сознание. – Он сам загрузил код смерти в свой собственный флагманский проект.
Пилот проглотил еду и задумчиво потёр небритый подбородок.
– Вот уж воистину: хочешь сделать всё качественно – сделай это сам. Наш безупречный куратор оказался обычным маньяком с манией величия. Знаете, я даже испытываю к нему некоторое извращённое уважение.
– Подождите, – Софья нахмурилась, вглядываясь в ряды зелёных цифр. Тени на её лице заострились. – Здесь что-то в корне не сходится. Посмотрите на временную метку сессии.
Глеб наклонился ближе. Тёплое дыхание девушки смешалось с запахом остывающего пластика монитора.