Гордон Диксон – Дикий волк (страница 101)

Чтобы существовать, властолюбие должно расти, каждое достижение для него — лишь шаг к следующему. Чем больше власть, тем больше аппетит к ней. Поскольку видимых пределов власти Хабера, достигнутой посредством сновидений Орра, нет, постольку нет предела его решимости улучшить мир.

Прохожий чужак слегка задел Орра в толпе на бульваре Моррисона. Извинился без интонации из чуть приподнятого локтя.

Чужаки скоро научились не направлять локти на людей, обнаружив, что это их пугает.

Орр удивленно взглянул на него: он почти забыл ® существовании чужаков.

В нынешней действительности, или континууме, как предпочитал говорить Хабер, высадка чужаков не сопровождалась разрушением Орегона, НАСА и воздушного флота.

Вместо того, чтобы под градом бомб и напалма в спешке изобретать свои трансляционные компьютеры, они привезли их с собой с Луны и перед приземлением объявили о своих мирных намерениях, извиняясь за войну в космосе, которая была вызвана недоразумением, и прося указаний. Конечно, была тревога, но никакой паники. Почти трогательно было слышать, как по всем каналам радио и телевидения лишенный интонации голос повторял, что разрушение лунного купола и орбитальной станции русских было непреднамеренным результатом их попытки установить контакт, что они приняли ракеты с Земли за нашу попытку установить контакт, что они очень сожалеют и что теперь, когда они полностью овладели человеческим способом общения, хотят возместить все убытки.

МПЦ, созданный сразу после чумы, связался с ними и сохранил спокойствие среди населения и армии. Орр понял, что произошло это не первого апреля, несколько недель назад, а в феврале прошлого года.

С тех пор прошло четырнадцать месяцев. Чужакам позволили высадиться. С ними были установлены удовлетворительные отношения. Наконец, им позволили поселиться в тщательно охраняемом участке пустыни возле гор Стинс в Орегоне и смешаться с людьми. Некоторые из них теперь мирно делили восстановленный лунный купол с земными учеными. Несколько тысяч чужаков находились на Земле. По-видимому, это было все их количество. Впрочем, такие подробности не сообщались широкой публике. Уроженцы планеты с метановой атмосферой звезды Альдебаран, они вынуждены были постоянно носить скафандры, но, по-видимому, это их не затрудняло.

Орру было непонятно, на что они на самом деле похожи, под своими черепаховыми скафандрами. Они никогда не показывались без скафандров и не чертили рисунков. Их общение с людьми через устройство, помещенное в левом локте, этим и ограничивалось. Орр даже не знал, видят ли они, есть ли у них орган чувств, воспринимающий видимый спектр. Существовали обширные области, где связь вообще невозможна — проблема дельфинов, но только гораздо сложнее. Однако, поскольку они оказались неагрессивными и в относительно скромном количестве, МПЦ с готовностью принял их в земное общество.

Приятно посмотреть на кого-то, отличающегося от тебя. Чужаки, по-видимому, готовы были остаться совсем, если им позволят.

Они оказались хорошими торговцами и организаторами. Некоторые из них завели небольшие предприятия. Своими познаниями в области космических полетов чужаки поделились с земными учеными. Они пока не говорили, чего хотят взамен, и с какой целью явились на Землю. Казалось, им просто нравилось здесь. Когда пришельцы превратились в предпринимателей, мирных и законопослушных граждан Земли, разговоры о «господстве чужаков», о «нечеловеческой инфильтрации» стали достоянием параноидных политиков из умирающих и уходящих националистических группировок и тех, кто встречался с настоящими летающими блюдцами.

Единственным, что сохранилось от ужасного первого апреля, было возвращение Маунт-Худ к активной вулканической деятельности. На этот раз на горе взорвалась не бомба, потому что бомбы вообще не падали, просто вулкан проснулся. От нее на север тянулся длинный серо-коричневый столб дыма. Зигзаг и Рододендрон испытали участь Помпеи и Геракленума. Недавно вблизи старого небольшого кратера в парке горы Маунт-Тейбор, в пределах самого города, открылась небольшая фумарола.

Жители этого района были переселены в новые расцветающие пригороды. Жить с дымящейся на горизонте Маунт-Худ вполне можно, но когда извержение начинается прямо на твоей улице, это уж слишком.

В переполненном ресторане Орр взял порцию рыбы и цыпленка с африканским арахисом. Пока он ел, он печально думал: «Однажды я не пришел к ней на свидание у «Дэйва», а теперь не пришла она».

Он не мог вынести такой тяжелой утраты. Потеря женщины, которой никогда не существовало. Он пытался наслаждаться пищей, разглядывая других, но пища не имела вкуса, а все люди были серыми.

За стеклянной дверью ресторана сгущалась толпа: люди стремились к Портлендскому Дворцу Спорта — огромному роскошному колизею, ниже по реке. Там должно состояться полуденное представление. Теперь мало кто сидит дома и смотрит телевизор. Да и вообще передачи ведутся всего два часа в день. Нынешний образ жизни — совместность. Сегодня среда, значит, будет борьба, самый большой аттракцион на неделе, за исключением субботнего вечернего футбола.

Атлеты часто гибли в борьбе, но зрелищу не хватало драматического эффекта футбола, когда сто сорок четыре человека орошают кровью свою арену. Искусство индивидуальных борцов, конечно, хорошо, но ему недостает освобождающего действия массовой гибели.

Больше нет войн. Так сказал себе Орр, доедая цыпленка. Он смешался с толпой.

Не будем о войне. Когда-то была старая песня. Не будем, какой тут был глагол? Не сражаться, не изучать. Не будем.,

Он натолкнулся прямо на гражданский арест. Высокий человек с длинным морщинистым лицом схватил низкорослого мужчину с круглым серым лицом за полу пиджака. Толпа расступилась, некоторые остановились, чтобы посмотреть, другие продолжали стремительно двигаться к Дворцу Спорта.

— Это гражданский арест, прошу всех быть свидетелями! — нервным тоном говорил высокий. — Этот человек, Хари Т.Нонно, неизлечимо болен раком брюшной полости, но скрывал свое местонахождение от властей и продолжает жить со своей женой. Меня зовут Эрнст Бинго Марин, Йотвуд Драйв, 262-4237, район Солнечных склонов, Большой Портленд. Есть здесь десять свидетелей?

Один из свидетелей удерживал слабо сопротивляющегося преступника, пока Эрнст Бинго Марин считал присутствующих.

Орр сбежал, протискиваясь сквозь толпу, прежде чем Марин произвел эвтаназию своим шприцевым пистолетом. Все взрослые граждане, заслужившие удостоверение гражданской ответственности, носили такие пистолеты. Орр и сам имел такой, впрочем, пистолет Орра не был заряжен. Его разрядили, когда он стал пациентом при МПЦ, но оружие оставили, чтобы временное лишение статуса не привело его к публичному унижению. Ему объяснили, что душевное заболевание не является преступлением, таким как инфекция или наследственная болезнь.

Он не чувствовал себя в опасности, и его пистолет зарядят, как только доктор Хабер объявит его выздоровевшим.

Опухоль… Разве раковая чума, убив всех восприимчивых к раку, не сделала выживших иммунными? Сделала, но в другом сне, не в этом. Очевидно, рак возник снова, как Маунт-Худ.

Учиться. Вот это слово. Мы не будем больше учиться войне…

На углу Четвертой и Олдер он сел в фуникулер, движущийся над серо-зеленым городом к башне ХУРАДа, которая венчала западные холмы.

Башня была видна отовсюду — из города, с реки, с туманных западных равнин, больших темных холмов Лесного парка на севере. Под портиком с колоннами большими римскими буквами, которые придавали благородстве любой фразе, было написано: «Величайшее благо величайшему количеству».

Внутри, в огромном мраморном вестибюле, сделанном по моделям Пантеона в Риме, меньшая надпись золотыми буквами на барабане центрального купола гласила: «Истинная цель человечества — человек. Пама. 1688–1744».

Орру говорили, что здание на площади превосходит Британский музей и выше его на пять этажей. Оно было противосейсмично и не защищало от бомб, только потому, что никаких бомб не было. Груды ядерного оружия, оставшегося после Лунной войны, были взорваны в серии интересных экспериментов в поясе астероидов. Это здание могло выдержать все, кроме извержения вулкана и еще… дурного сна.

Орр прошел по западному крылу и поднялся на верхний этаж в просторном лифте.

Доктор Хабер сохранил в своем кабинете кушетку психоаналитика, как напоминание о скромном начале, когда он практиковал и имел дело с одиночками, а не с миллионами, но добраться до кушетки было нелегко, потому что помещения доктора занимали полакра и включали семь различных комнат. Орр доложил о себе автосекретарю в приемной, а потом прошел мимо мисс Кроч, работавшей на своем компьютере, миновал официальный кабинет — грандиозный зал, которому не хватало только трона — здесь доктор принимал послов, делегации, лауреатов Нобелевской премии, — и, наконец, добрался до меньшего кабинета с окном во всю стену и кушеткой. Сдвинутая в сторону панель красного дерева обнажала сложнейший прибор исследовательского института.

Хабер наполовину закопался во внутренности Усилителя.

— Привет, Джордж, — прогремел он изнутри, не оглядываясь. — Минутку. Я думаю, сегодня у нас будет сеанс без гипноза. Садитесь. Я тут кое о чем думал… Слушайте, вы помните тесты, которым вас подвергали в самом начале в Медицинской школе? Особенности личности, коэффициент интеллекта, пятна Рошаха и прочее. Я на своем третьем сеансе проводил аналогичную проверку. Помните? Интересовались результатами?