Гордей Юнов – Коготь Василиска (страница 3)

– Мам, осторожно! – громкий вскрик Данилы выдернул сводного брата из дремы на поверхность, и Михаил удивленно распахнул глаза, пытаясь понять, что случилось и откуда исходит опасность.

Марфа затормозила не сразу после окрика сына, машина проехала еще метров тридцать.

– Ты что орешь? – женщина бросила руль заглохшего автомобиля и, вывернув назад шею, сердито посмотрела на сына.

– Мам, ты его переехала, – Ольга широко распахнутыми, испуганными глазами смотрела на мать. – Надо пойти посмотреть.

– Кого переехала, дочка? Ты в своем уме?

– Только я что-то его не вижу, – Данила, отвернувшись от Марфы, встал коленями на сидение и посмотрел в заднее окно, – но он точно был у нас перед самым носом.

– А кто был-то? – спросил Миша, ничего не понимая. – Я ничего не видел.

– Странно, но я тоже никого не видела, хотя глаза у меня были открыты во всю ширь, – сказала Марфа, нахмурившись, и открыла дверь автомобиля.

Женщина вышла из машины, обошла ее и остановилась позади, удивленно глядя по сторонам. Дети тоже высыпали наружу. Данила удивленно заглянул под колеса, но нигде никого не было видно, дорога была пуста.

– Ну, дети, и что это было? – обратилась Марфа к сыну и дочке. – Что вы видели?

– Я видел перед самым носом машины человека в черном плаще и шляпе, – уверенно заявил Данила, – только он совершенно не собирался уворачиваться от нас.

– Да, и я тоже видела черного человека в шляпе, мама, – поддержала Оля брата.

– Человек не мог испариться, – Марфа укоризненно посмотрела на детей, – а здесь никого нет. Куда он, по-вашему, мог деться? Кроме того, если бы мы врезались в человека, был бы удар, но что-то я никакого столкновения не почувствовала.

Женщина вновь обошла машину и внимательно осмотрела ее спереди.

– А что это такое? – Данила, проследовав за матерью, наклонился к самому бамперу и провел рукой по решетке радиатора, на которой четко прорисовывалось темное пятно.

– Странно, – Марфа указательным пальцем тоже потерла радиатор, а потом поднесла руку к лицу и даже понюхала темно-серую пыль, оставшуюся на тонком, наманикюренном пальце. – Это на пепел похоже, или золу.

– Ага, мам, ты пепельное привидение переехала, – усмехнулась стоящая рядом Оля, – ладно поехали дальше, нет тут никого. Нам с Даней, наверное, привиделся этот черный человек, может, солнечный свет так отразился от чего-нибудь.

После этого странного происшествия до деревни Хорошевки семья добралась без приключений. Марфа остановила машину около сельской лавки. Пустынная ухабистая дорога шла и дальше к реке, но без риска разломать подвеску дальше было не проехать. Мать с детьми и пасынком вышла из автомобиля.

– О, Марфуша, с приездом, сестрица, – на пороге деревенского магазинчика появилась большая круглая улыбающаяся женщина, цветастый фартук прикрывал ее необъятную грудь.

– Привет, Зорянка, – Марфа изобразила на лице доброжелательную улыбку, но всё же было заметно, что сделала она это через силу. – Как тут у вас? Всё тихо, как всегда? Чужаков нету?

– Ну-у, почти, – продавщица задумчиво посмотрела в сторону реки, за которой располагалась вторая часть деревни, цель поездки Марфиного семейства. – На вашем берегу в избу напротив твоего деда Панкрата зимой новые жильцы въехали.

– Это которая заброшенная много лет стояла? – переспросила Марфа. – Тетки Пелагии изба?

– Она самая, – усмехнулась Зоряна. – Так что соседи у вас новые будут. Надолго ли пожаловала, сестричка?

– Да я-то всего на один день приехала, потомство оставлю деду, а сама назад, – усмехнулась Марфа. – Дела у меня в городе, да и мужа одного не хочу надолго оставлять. А что за новые соседи, что за люди?

– Странные немного, – покачала продавщица головой, – Женщина и мужчина, но явно не муж и жена. У меня на это дело глаз наметан. Мне кажется, это Полины-Знахарки конкуренты, веет от них чем-то потусторонним, особенно от женщины.

– Чародеи, что ли? – Марфа недовольно посмотрела в сторону реки.

– Может, чародеи, а может, чудины, – поглаживая себя по округлым бокам, Зоряна улыбнулась несколько зловеще. – Кто их разберет. Живут вроде как люди, ничего странного за ними не наблюдается, но я чую…

Марфа продолжала перебрасываться репликами со своей двоюродной сестрой, а сводные братья тем временем достали из багажника машины рюкзаки и сумки. Оля тоже пыталась помогать старшим.

– Тут в деревне у нас много родственников, – сказал Данила брату, забрасывая за спину самый большой рюкзак. – Только все уже в возрасте. Тетка Зоряна, наверное, самая младшая из наших. Все, кто помоложе, в города давно разъехались.

– Странно, если в деревне чародеи появились, – Миша почесал согнутым указательным пальцем нос, – они обычно только в крупных городах обитают.

– Не, не верю я, что это чародеи, – улыбнулся Данила. – Скорее всё-таки чудины. Они-то как раз всегда стараются держаться подальше от скопления людей.

– Данила, а что это за Полина, которую твоя тетка упомянула? – поинтересовался Миша, помогая Оле надеть маленький рюкзачок.

– А, это знахарка местная, лечит животных домашних, да и людей тоже исцеляет, – пояснил брат, – чародеев-то тут днем с огнем не сыщешь, а заболевшим людям помощь требуется. Живет Полина около леса за деревней на отшибе с мужем и дочкой. Полина-то как раз чудинка и есть, очень крутая тетка, с духами животных общается, может не дышать долгое время.

– Плавун, выходит?

– Я в научных терминах плохо разбираюсь. Наверное, плавун.

– Мам, ты долго там болтать будешь? – поправляя на худеньких плечиках рюкзак, позвала Оля, которой надоело слушать заумные разговоры братьев. – Пойдем уже.

Через пять минут семейство подошло к переправе через речку, разделяющую деревню Хорошевку на две неравные части. Та часть, что за рекой, была значительно меньше и более заброшенной.

– Навье, – в сердцах воскликнула Марфа, увидев широкую водную преграду. – Я забыла, что сейчас великий травень, вода поднялась. Разлив. Вброд не перейдем. И Зорянка, затетеха, не напомнила, чтоб ей пусто было, сестрица называется.

– Мам, хватит ругаться, успокойся, – с легкой, снисходительной улыбкой глядя на мать, покачал головой Данила. – Вон там смотри, лодка у берега привязана. Думаю, она здесь специально для гостей причалена. Переправимся на тот берег в лучшем виде.

Приличного размера плоскодонка была привязана веревкой к небольшому металлическому колышку. Лодка была сухой и просторной. Парни разместили на дне поклажу, и мама с дочкой вполне удобно расположились на корме.

– Садись на носу, я погребу, – Данила махнул рукой брату, – мне привычнее, ты небось в городе и не плавал на таких посудинах.

– Ну почему же, по Волге приходилось плавать на разных лодках, – пожав плечами, Миша не стал упорствовать в борьбе за звание лучшего гребца и сел на узкую доску впереди.

Из-за весеннего разлива обычно быстрое течение речушки было значительно более спокойным и плавным, и Данила без труда привел плоскодонку к противоположному берегу. Вскоре семья входила через раскрытую калитку во двор старого, немного покосившегося деревянного дома. Седой, когда-то очень высокий, а теперь сгорбленный старик встречал их. Радостная улыбка пряталась в густой белой растительности на лице деда Панкрата.

Радостная встреча, обнимания… Прадеду был представлен новый член семьи… За ужином Михаил почти не слушал, о чем говорят родственники. Они вспоминали былые дни, мелькали отрывки детских воспоминаний Данилы, Оли и даже Марфы. Имена ушедших в мир духов родственников и знакомых ничего не говорили молодому человеку, он просто отдыхал и ни о чем не думал.

Вечером перед сном Миша вышел во двор. Мачеха стояла у забора и смотрела куда-то в конец деревни.

– Мечтаешь, Марфа? – спросил парень. Мачеха с первой встречи просила называть ее по имени и на ты, но сегодня Михаил впервые так обратился к женщине. До этого он очень изобретательно умудрялся никак не называть новую жену отца.

– Да вот воспоминания нахлынули, Мишенька, – Марфа грустно покачала головой. – Я ведь уехала отсюда еще совсем девчонкой. Мой отец удачно приподнялся на поставке древесины для создаваемого в то время княжеского флота. Разбогател, уехал отсюда, заделался в Твери уважаемым купцом… Потом, когда у меня родился Данила, мы перебрались во Владимир… Я, конечно, периодически приезжала к бабушке и дедушке погостить, но в последние годы делала это очень редко. Это место ведь очень необычно.

– И что же в нем такого необычного? – удивился молодой человек.

– Я ведь простой человек, не чародейка, не чудинка, – легкая улыбка чуть тронула красивые женские губы, – но я всегда чувствовала, что где-то здесь проходит какая-то граница. Вот там, за рекой, где мы оставили машину, один мир, он обычный, я там ничего особого не ощущаю, а тут, по эту сторону водного потока, как будто совсем другой мир.

– А ты точно не чудинка? – Миша потер нос согнутым пальцем. – Это они, обычно, чувствуют связь с миром духов, ощущают потоки энергии, которые недоступны ни простому человеку, ни даже чародею.

– Если бы я была чудинка, я бы уже давно это поняла, – Марфа усмехнулась и дотронулась рукой до плеча пасынка. – Инициация обычно происходит в начальный период после полового созревания, иногда чуть позже, но у меня двое почти взрослых детей, я уже давно перешагнула самый верхний порог. Я думаю, если ты тут поживешь какое-то время, то тоже почувствуешь особенность этих мест. Впрочем, вполне возможно, это просто так действует покой и удаленность нашей деревни от очагов цивилизации. Ведь если пойти отсюда вдоль реки на северо-восток, то на многие тысячи верст не встретишь ни одного людского поселения. Только охотники, такие как мой дед, ходили в те места, где Мир теряет свои реальные очертания.