Гордей Черкасов – Подросток врет. Как восстановить доверие и честность (страница 4)

Анатомия крика: почему мы срываемся

Крик – это не метод воспитания. Это наша собственная беспомощность, вышедшая наружу. Когда мы не знаем, что делать, когда ситуация выходит из-под контроля, наш древний мозг включает режим “бей или беги”. Поскольку бежать от собственного ребёнка как-то странно, мы выбираем “бить” – бить словами, интонацией, давлением. Мы кричим не потому, что мы плохие родители, а потому что нам очень страшно.

Но для подростка наш крик – это сигнал: “Меня не слышат, меня не понимают, я снова сделал что-то не так”. Он не слышит в этом крике боли и любви. Он слышит только отвержение. И в ответ он, скорее всего, сделает единственное, что умеет в такой ситуации – отстранится. Ему придётся соврать в следующий раз ещё искуснее, ещё продуманнее, чтобы избежать этого кошмара. Мы сами, сами того не желая, тренируем из него профессионального лжеца. Вспомните себя: когда на вас кричат на работе, вам хочется работать лучше или просто уволиться? А когда кричат близкие, хочется ли открыть им душу?

Нотации: инструкция, которая не работает

Если крик – это эмоциональная пощёчина, то нотации – это медленное удушение. Это когда мы, уже немного остыв, начинаем “вкладывать в него разумное, доброе, вечное”. Мы говорим правильно, мы говорим по делу, но мы говорим бесконечно. Мы в сотый раз объясняем, как надо жить, как надо учиться, с кем дружить, что носить. Мы превращаем диалог в монолог, где ребёнку отведена роль пассивного слушателя, который должен сидеть и кивать.

Только вот беда: психика подростка устроена так, что длинные назидательные речи она просто… отключает. Это называется “смысловая глухота”. Через пять минут вашей блестящей лекции он уже не слышит ни слова, он мысленно где-то в другом месте – в игре, с друзьями, в своих мечтах. А иногда нотации работают как красная тряпка для быка. Они вызывают не желание исправиться, а желание сделать наоборот, назло, лишь бы вы заткнулись. Это уже не защита, это нападение. Так рождается тот самый маленький бунт, о котором мы говорили.

Представьте, что ваш подросток принёс двойку. Вместо того чтобы накричать, вы начинаете: “Сынок, ну сколько можно? Ты же умный мальчик, ты просто ленишься. Вот я в твоём возрасте…” и так далее, и тому подобное. Что он слышит? Он слышит: “Ты плохой, ты нас подводишь, ты нас не уважаешь”. Итог – стена непонимания становится только толще.

Что скрывается за криком и нотациями

На самом деле, за нашим криком и нравоучениями всегда стоит что-то очень важное и настоящее. Это наша любовь, страх за ребёнка, желание уберечь его от ошибок, которые совершали мы. Мы хотим, чтобы у него всё было хорошо. Но форма, в которую мы это облекаем, делает содержание ядовитым. Получается, что мы даём ребёнку лекарство, но вместо ложки мёда подмешиваем ложку дегтя. И он отказывается от лекарства совсем.

Нам кажется, что если мы не накричим и не прочитаем нотацию, то он не поймёт серьёзности ситуации. Это главный страх родителя. Но давайте подумаем: а вы сами лучше понимаете что-то, когда на вас орут? Или когда вам спокойно, но твёрдо объясняют, в чём вы неправы, и спрашивают, что вы думаете по этому поводу?

Как разорвать порочный круг

Первый шаг к изменениям – это осознать свои “красные кнопки”. Понять, в какой момент вы закипаете. Что именно вас триггерит? Сама ложь? Тон, которым это сказано? Или ваш собственный страх за будущее? Когда вы поймаете этот момент, у вас появится выбор. Вы можете нажать на паузу, о которой мы будем говорить отдельно.

Второй шаг – перестать вещать и начать говорить. Заменить монолог диалогом. Вместо “Ты должен…” попробуйте сказать “Я чувствую…”. Вместо “Ты опять соврал” попробуйте “Я очень расстроился, когда узнал, что это была неправда. Мне бы очень хотелось понять, почему ты не сказал мне всё как есть. Я обещаю, что выслушаю и не буду ругаться. Мне действительно важно знать, что с тобой происходит”.

Поверьте, эффект будет совершенно иным. Крик и нотации – это всегда про нас, про нашу усталость и наши страхи. Честность и доверие – это про них, про наших детей. Чтобы построить мост, нужно говорить на одном языке и не переходить на ультразвук.

Ловушка тотального контроля: как не вырастить профессионального лжеца

Помните то чувство, когда вы в последний раз что-то искали и не могли найти? Перерыли весь дом, заглянули во все ящики, и чем активнее вы искали, тем больше вещь, казалось, пряталась от вас. А потом, когда вы плюнули на это дело и сели пить чай, она внезапно нашлась сама – на самом видном месте.

Примерно то же самое происходит с правдой в отношениях с подростком, когда мы включаем режим тотального контроля. Мы начинаем патрулировать его страницы в соцсетях, проверять карманы, обнюхивать одежду, допрашивать друзей и устанавливать прослушку в коридоре (в переносном, а иногда, чего греха таить, и в прямом смысле). Нам кажется, что если мы зажмём все гайки и создадим систему слежки, достойную шпионского фильма, то правда вылезет наружу. Но на деле мы просто учим ребёнка искусно прятаться.

Миф о прозрачности

В основе тотального контроля лежит красивая, но абсолютно ложная идея: если я буду всё знать и всё контролировать, я смогу уберечь ребёнка от ошибок. Мы хотим, чтобы жизнь подростка была для нас как открытая книга, где каждая строчка понятна и одобрена родительской цензурой. Но, как мы уже говорили в главе про личное пространство, подросток – это отдельный человек, а не приложение к нашей родительской воле.

Представьте себе, что вы пришли на работу, а ваш начальник установил на ваш компьютер программу, которая каждые пять минут делает скриншот экрана, снимает на веб-камеру вашу реакцию и записывает каждый ваш вздох через микрофон. Сможете ли вы работать продуктивно? Будете ли вы чувствовать доверие к этому начальнику? Скорее всего, вы либо уволитесь, либо найдете способ обмануть систему. С подростком происходит то же самое.

Когда контроля становится слишком много, психика ребёнка включает защитные механизмы. Ему нужно своё личное пространство, тот самый тыл, где он может побыть собой, не боясь оценки. Если мы вторгаемся туда с обыском, у него не остается выбора, кроме как начать строить вокруг себя непробиваемые стены. И главным строительным материалом для этих стен становится ложь.

От спонтанной лжи к профессиональной

Здесь мы подходим к понятию, которое вынесли в название главы – «профессиональный лжец». Звучит забавно, но на самом деле в этом мало смешного. Речь не о том, что ребёнок пойдет работать в разведку. Речь о том, что вранье становится для него не вынужденной мерой, а привычным, отточенным инструментом выживания.

Давайте проследим путь. Сначала была ложь как защита от наказания, которую мы разбирали в первой главе. Ребёнок разбил вазу и сказал, что это кот, потому что боялся вашего крика. Потом, когда давление успеха стало невыносимым, он начал врать про оценки. Затем, когда вы начали читать его переписку, он научился её мгновенно удалять или заводить второй, тайный аккаунт.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.