Горан – Тоннель в один конец (страница 5)

Краюхин вспомнил, как прошлой весной на совещании председателю Грабуновского колхоза «Заря» накрутили хвост за то, что проходившая по всем отчетам школа, который год стояла пустой.

– Ты кого, Воробьёв, обмануть пытаешься? Партию обмануть? Товарища Сталина обмануть? – ревел, багровея, на него глава обкома тучный налысо бритый украинец по фамилии Грищенко. – Я который год с твоих слов шлю в Москву отчёты, что, мол, есть такая Грабуновская школа, что борьба с неграмотностью у нас идёт полным ходом. А явится какая проверка, что я ей скажу? Что у меня под носом председатель колхоза приписками занимается? Да какими – целую школу несуществующую выдумал!

Он ещё долго ругался, пока не упал обратно в кресло, тяжело дыша и медленно обретая естественный цвет лица.

Глядя на него, присутствующие ломали голову, какая муха его нынче укусила? Приписками занимались все, включая и самого Грищенко. А что касается проверок, то не ездили они дальше районных центров. Охота было пыль глотать да грязь месить, по разным глухоманям.

И лишь когда стало известно, что пустырь в северной части станционного посёлка Грабуны отдан под дачи областной интеллигенции, всё встало на свои места. Всем было известно, что всякие там писателя, да поэты – первейшие на этом свете склочники и кляузники. Ну, как донесут, что нет там никакой школы. Или ещё чего хуже – в книжке про то напишут!

Так что выволочкой Воробьёву дело не закончилось. Через две недели прибыли к бывшей помещичьей усадьбе два грузовика с материалами: досками, цементом краской. А ещё через неделю на ремонт школы приехала бригада из четырёх человек: двух штукатуров, плотника и маляра.

В довершение ко всему, из области прислали учителя. Это был немолодой худощавый мужчина с небольшой бородкой и круглыми очками по фамилии Торопов. Узнав, что его определили не на кошт колхоза, а платили зарплату из областного бюджета, председатель проникся к новому учителю такой симпатией, что безропотно выполнил его просьбу и обеспечил школу дровами на всю зиму. Так что немногочисленные ученики Торопова не сидели всю зиму в классах, одетые в пальто и треухи, как это было сплошь в других школах района. Это в свою очередь подняло авторитет учителя в глазах местных жителей, и нынче он пользовался в Грабунах заслуженным почётом и уважением.

Вот к нему и направлялся Краюхин. Он пару раз пересекался с этим человеком.

Первый раз, когда знакомился и собирал сведенья для проверки по своим каналам.

Второй – когда местный хулиган, Мишка Рогов, пригрозил однокласснику пырнуть того шилом.

До начала учебного года оставалось всего две недели, так что участковый был уверен: учитель будет в школе.

Поднявшись по новеньким деревянным ступеням, Краюхин открыл такую же скрипучую, как и в сельсовете, дверь и прислушался.

– Кто там? – послышалось из левого крыла здания.

Следом открылась дверь, и в коридор высунулась голова Торопова. Он слепо пытался рассмотреть посетителя через свои круглые очки.

– Это я, Владимир Степанович, – не стал скрываться Краюхин.

– А, товарищ участковый, – Торопов махнул, приглашая, рукой. – Проходите.

Когда Краюхин вошёл в один из трёх отремонтированных классов, он увидел учителя за столом, заваленном стопками учебников, альбомов для рисования, тетрадей…

– Вот, – гордо указал он на всё это богатство. – Из областного отдела образования прислали к новому учебному году. Мало, конечно. Но раньше и этого не было.

В руках Торопов держал список учеников, на котором он карандашом делал пометки, сверяясь с записями в большом журнале. Рука его вдруг замерла, он оторвал взгляд от списка и посмотрел на участкового.

– Вы же не просто так, – сказал он, откладывая карандаш. – Вы же по делу. Снова Рогов набезобразничал? Валерий Сергеевич, я уже говорил, у мальчика повышенные требования ко всем, включая одноклассникам. Он на дух не переносит подлость и этого же требует от окружающих…

– Нет-нет, – прервал его речь участковый. – С Роговым, пока, слава Богу, всё в порядке. Я к вам по другому делу…

Он замялся, не зная, как продолжить. Учитель тем временем встал из-за стола, зачем-то вытер руки тряпкой, лежавшей на нижнем бортике классной доски и замер в вопросительной позе.

Краюхин наконец решившись, достал из планшета «шпиёнский» карандаш и положил его на одну из стопок учебников.

– Что вы об этом можете сказать?

Подслеповато щурясь, учитель взял предмет, повертел его перед носом.

– А что это?

– Вы никогда такого не видели? – спросил участковый.

Торопов отрицательно помотал головой, вертя «карандаш» в своих руках.

– И не знаете, для чего он предназначен? – продолжил спрашивать Краюхин.

– Нет, – задумчиво ответил Торопов. Рассматривая, он поднёс сияющий металлическим блеском наконечник к самому носу, приложил его к щеке, подержал несколько секунд.

– Это не металл, – сделал он заключение. – Не тот вес, – да и нагревается гораздо быстрее.

– Смотрите.

Краюхин взял у него «карандаш» и провёл острым концом по листку бумаги.

– Даже так? – удивился учитель, глядя абсолютно одинаковую по толщине синюю черту. Он потер черту пальцем. – Любопытно. Откуда это у вас?

– Вы можете сказать, из чего это сделано? – не отвечая, продолжил спрашивать Краюхин.

– Позвольте?

Торопов опять взял карандаш в руки. Взвесил. Понюхал.

– Напоминает одну из разновидностей паркезина, он же – карболит или текстолит, – задумчиво сказал он. – Только я не слышал про прозрачный текстолит… Ну-ка!

Он вдруг решительно крутанул синий колпачок…

– Стой! – крикнул, было, участковый, но было поздно.

Медленно и как-то торжественно, Торопов одним движением открутил колпачок, который двигался по резьбе, до конца, отложил его в сторону. Потом перевернул «карандаш» и из него выпала тоненькая трубочка, на четыре пятых заполненная чем-то тёмно-синим. На одном конце трубочка была полой, с другой стороны из неё торчала та самая остренькая штучка, которая оставляла след на бумаге.

– Угу, – буркнул Торопов. – Так я и думал. Пишет вот эта трубка. Всё остальное…

Он заглянул в освободившееся отверстие «карандаша» и удовлетворённо кивнул.

– Да, всё остальное – для удобства. Возможно…, да чего уж там – наверняка, когда всё это вещество внутри маленькой трубки испишется, её можно заполнить заново или всю трубку заменить на новую. И снова-здорово – пиши, сколько тебе влезет.

Он потряс маленькую трубку над листом, перевернул, глядя – не вытекает ли.

– Ни тебе клякс, да и чернила не нужны для письма, – заключил он. – Весьма экономично. Удобно. И аккуратно. Можно делать записи в любых условиях. Было бы в чём.

Участковый забрал маленькую трубочку, вставил её обратно в «карандаш», завинтил колпачок.

– Никогда больше так не делайте, – сказал он.

– Извините, – пробормотал учитель. Потом, собравшись духом, спросил. – Вы так и не сказали, откуда у вас эта вещь? Грабителей задержали? Иностранца ограбили?

– Почему именно иностранца? – вопросом на вопрос ответил Краюхин, а про себя подумал: «А ведь это мысль! Только вот какое отношение к ограблению иностранца может иметь лесник? Да и откуда здесь иностранцу взяться? Неужто прав Голунов со своими шпионами?»

– Насколько я знаю, ничего подобного у нас в стране не производится, – пожал плечами Торопов. – Так что взяться эта штука могла только из-за границы…

– Ясно, – прервал его размышления Краюхин, думая, показывать ему «зажигалку» или нет.

Наконец, решившись, сказал:

– А такую штуку вы видели когда-нибудь?

Он достал из нагрудного кармана зажигалку, но отдавать учителю не стал. Сам открыл крышку и нажал чёрную кнопку. Зашумевшее острое пламя заставило Торопова отшатнуться.

– Что это? – спросил учитель.

– А вы как думаете? – снова вопросом на вопрос ответил участковый и отпустил кнопку. Шипение прекратилось, пламя исчезло.

– Можно? – протянул руку Торопов.

– Только без фокусов, – предупредил Краюхин, отдавая ему зажигалку.

Учитель поднёс сопло зажигалку к носу, втянул воздух.

– Интересно, – пробормотал он.

Повертел зажигалку, осматривая. Увидев снизу небольшое, разве что тонкое шило пролезет, отверстие удовлетворённо хмыкнул. Положил большой палец на чёрную кнопку.

– Вы позволите?

Краюхин, поколебавшись, кивнул.

Щелчок! Зашипело. Появилось пламя. Учитель поднёс его к самым глазам. Снова втянул воздух носом. Кивнул каким-то своим мыслям. Выключил зажигалку, заглянул в сопло. Снова включил. Выключил. Включил…