Горан – Тоннель в один конец (страница 2)
Володарский попытался осмыслить услышанное, но думать не хотелось. Хотелось спать. И он, не слушая дальнейшее бормотание сбрендившего друга детства, откинулся на мягкую спинку кресла и закрыл глаза. Хорошо, хоть заседали в его комнате в гостинице.
Больше они после этого не пересекались. Правда, Смирнов несколько раз приходил в сопровождении главного энергетика на участок, где работал Володарский. Но даже ему не кивнул.
Володарский готов был списать всё сказанное в тот вечер на пьяный бред, но вот теперь в вагоне, который катится навстречу…
Навстречу чему?
Но спросил он не об этом:
– Зачем ты меня подставил?
И когда Смирнов не ответил, продолжил:
– Не станешь же ты отрицать, что я здесь оказался по твоей вине? Скорее всего, тот разговор прослушивали и…
– Прослушивали, естественно, – с досадой подтвердил Смирнов. – Поэтому я и еду сейчас в этом поезде. Хотя, казалось бы, заштатная гостиница в районном центре… Правда, есть у меня подозрения, что меня на этот поезд посадили бы в любом случае. Если всё удастся, я им уже не нужен. А если нет, то тогда я очень опасный свидетель. Что касается тебя…
Он усмехнулся.
– Что касается тебя, то ты сам себя подставил, – продолжил Смирнов. – Клюгге взял тебя на карандаш задолго до нашей пьянки. Совал свой нос, куда не попадя, теперь расхлёбывай.
– А причём здесь Шульц? – сбился с обвинительного настроя Володарский. – Кто он такой, чтобы…
– Кто он такой? – переспросил Юрка и захохотал. – Что б ты знал, он – зам. начальника службы безопасности объекта!
Володарский мысленно схватился за голову. Он вспомнил, как осторожно пытался расспрашивать Шульца, а тот равнодушно разводил руками, мол, я не проектировщик и не исполнитель. Но, по моему разумению, как в чертеже нарисовано…
Какой же он был наивный дурачок! Эркюлем Пуаро себя возомнил!
– Тебя бы уже давно в тайге прикопали, если бы Траммер не заступился. Мол, специалист хороший, пусть доработает. Вот тебя и не трогали до сегодня.
– До сегодня, – повторил Володарский. – А что сегодня за день?
– Стой! – крикнул он, не давая ответить Смирнову. – Дай сам догадаюсь! Сегодня запуск?
Смирнов кивнул.
– Хрононавт в одном из вагонов?
Смирнов снова кивнул.
– В каком?
В ответ Смирнов пожал плечами и сказал:
– Ну уж точно не в нашем.
Володарский помолчал, пытаясь всё осмыслить.
– Будет взрыв? – наконец спросил он.
– И ещё какой! – оживился Смирнов. – Нужно создать между капсулой и окружающим миром вакуумную прослойку. Хотели сначала вакуумную бомбу, потом решили, что Си-4 будет лучше…
– И мы, значит, взлетим на воздух, а «попаданец» отправится в Прошлое?
Смирнов улыбнулся улыбкой похожей на оскал:
– Как там товарищ Сухов говорил: «Это врядли»?
И, глядя в непонимающее лицо Володарского, продолжил:
– Я там с расчетами по взрывчатке малость намудрил. Добавил от себя ещё слегка. И к рельсе над твоим приспособлением магнит налепил, маленький, с монетку, но мощный. Так что, по идее, хреновина твоя сработает с задержкой…
– Ну, продолжай, – не выдержал Володарский.
– Да хрен его знает, что будет, – махнул рукой Смирнов. – Меня к самостоятельным вычислениям уже год как не допускают. Только под контролем. Мягеньким таким, не навязчивым, но контролем. Так что точно сказать, что будет, я тебе сказать не могу. Одно из двух: либо калибровка собьётся и вместо машины времени получится большой «бада-бум!», либо вместо одного импульса получится серия, и тут я уже не могу сказать, что будет. Не исключено, что в Прошлое отправится все, что в момент импульса будет в фокусе. Но это если ГЭС потянет такую нагрузку. А если нет, то, возможно, тот же вариант, но дискретно…
Смирнов замолчал, но губы его продолжили шевелиться. Он стал водить в воздухе указательным пальцем, как школьник, который в уме перемножает двузначные цифры.
– А почему ты не попытался выйти на наших? – прервал его расчеты Володарский. – На ФСБ, к примеру. Мол, так и так: желают немцы историю переписать. Примите меры.
Палец Смирнова замер. Взгляд обрёл осмысленность.
– Ну, во-первых, так мне и дали бы на них выйти, – ответил он. – Да и в самом ФСБ тоже не всякому скажешь. Знаешь, какого уровня человек откаты от моей фирмы получал? И что, теперь возвращать? А во-вторых…
Смирнов задумчиво почесал бровь.
– …во-вторых, была мысль попытаться. Потом отказался. Технология у этой штуки не такая уж сложная. Энергоёмкая только очень. Немцам, может и не дали бы послать хрононавта в Прошлое. Зато своего бы «попаданца» точно попытались закинуть. И уж тут ни ты, ни я ничего поделать не смогли бы. А ты уверен, что наш «засланец» не наворотил бы там дел? Я вот думаю: не стоит Там ничего трогать. Что было, то было.
Они помолчали. Но стук колёс в тишине было слушать невыносимо.
– Долго ещё?
Смирнов попытался посмотреть вперёд по ходу поезда.
– Минут пять. Сейчас проедем тупиковую стрелку. От неё ровно двести пятьдесят секунд при скорости шестьдесят километров в час.
Он посмотрел на очередную сигарету в трясущихся губах Володарского.
– Не журыся сынку, – сказал он по-украински. – Если моя диверсия удастся – значит, мы с тобой помрём не зря. Взрыв в тоннеле немцам не простят, да и расход энергии в такую копеечку влетит! А тут ещё неудача. Нужны финансы на новые исследования. Я им на этот случай пару ложных тропинок протоптал. Надолго зависнут. А там, глядишь, грянет какая-нибудь третья Мировая. Не до того станет.
А если получится у них, то поверь – лучше и не жить. Изменения, которые внесёт этот «хрононавт», наступят не сразу. Будут накатывать волнами. Одни дома, предметы, люди будут истончаться и таять, другие проявляться, как на фотоплёнке. Каково это наблюдать собственное развоплощение?..
Вдруг стало темно. Голос Смирнова оборвался.
Поезд въехал в Бекешинский тоннель.
Володарский стал дышать часто-часто, но ему всё равно не хватало воздуха. Пот градом катился по его лицу.
Нет, нет! Ещё секундочку! Не надо!!!
– Ну что, будем прощаться? – сквозь шум в ушах услышал он голос друга детства.
– Прощай, – прошептал он. Врядли Юрка расслышал за стуком колёс.
Володарский набрал в грудь воздуха, что бы сказать громче. Нет, не сказать – крикнуть! Но не успел.
Вспышка, ударила по глазам даже сквозь опущенные веки, очень, очень больно ушам, где верх, где низ?
Огонь – огонь в лицо, где руки прикрыть лицо?
Нет рук. Не чувствую. Да чёрт с ними! Нет воздуха! Нечем дышать, целую вечность нечем дышать…
Наконец – вдох. Бесконечно долгий, лёгкие вздулись так, что рёбрам больно. Вот-вот лопнут. Больно! Опять всё кувыркается. Удар по голове, по спине, по ногам, снова по голове.
И всё кончилось. Ещё один вдох такого вкусного и прохладного воздуха. И ещё. И ещё…
Володарский лежал на боку в позе зародыша…
Мокро, холодно, снег.
Какой снег? откуда снег?..
Прижимая к груди что-то круглое. Он пошевелился – руки-ноги на месте. Открыл глаза. Точно снег. Встал на колени. Осмотрелся.
Серое небо. Лес. Железнодорожная насыпь, две чёрные полоски рельсов, а на них и вдоль метров на двадцать – тридцать какие-то ошмётки, обломки, куски жести и дерева. И все это горит или дымится. Благо ветер в сторону, а-то уже был кашлял.
Стоп! А это что? Кровь?