Горан Скробонья – Кьяроскуро (страница 71)
– Румыния? Евгений Кр… Серьезно?
– Это первое, что пришло мне в голову, – буркнул писатель. – С этим именем есть один поэт из Баната, и типография, где я работаю, печатала его сборники стихов.
– Хорошо. Получилось вполне правдоподобно. Не думаю, что Говард отправился бы к Ле Гранду, если бы ты представился настоящим именем, но лучше не рисковать.
Наемные рабочие начали размещать на траве прожекторы вокруг вертикальных корзин воздушных шаров и подключать их к новым длинным газовым шлангам. Ле Гранд явно не пожалел денег – когда стемнеет, фонари загорятся и подсветят воздушные шары с земли. Не было никаких сомнений, что зрелище будет поистине завораживающим.
Оркестр на сцене перестал играть, его участники спустились один за другим, забрав инструменты. Глишич с интересом наблюдал за тем, как персонал дворца готовил все для торжественного обращения хозяина мероприятия, пока люди медленно возвращались с улиц и окружающих набережных, где отдыхали после обеда. Он не мог с уверенностью оценить, сколько человек поместится на поле между сценой и воздушным шаром, но предположил, что места определенно хватит для нескольких тысяч, а, может, и для всех десяти.
Глишич помог Риду уложить в корзину оставшиеся три баллона с пропаном и оставил друга настраивать и проверять оборудование с ребятами из клуба. Сам же отправился сквозь толпу, не обращая внимания на разговоры, которые слышал. По периметру поляны с воздушными шарами разместили столбы с факелами, рабочие зажигали их по очереди, так что в медленно сгущающихся сумерках потрескивание пламени вместе с доносившимся слабым запахом благовоний создавали мистическую атмосферу. Писатель предположил, что фестиваль воздухоплавателей обычно выглядит не так, и ему пришлось признать, что у Ле Гранда есть талант к созданию представления, пьесы, драмы, рассчитанной на самую широкую аудиторию.
Среди посетителей становилось все больше людей в малиновых кафтанах, перед павильоном для высокопоставленных гостей собралась целая дружина. Склонив голову, Глишич подошел ближе и с расстояния пятнадцати метров заметил знакомые лица. Сначала он увидел Стокера, который разговаривал с пожилым джентльменом во фраке, держа в руке узкий бокал шампанского. Ирландец остановился на середине предложения, словно почувствовал, что за ним кто-то наблюдает, повернулся, встретился взглядом с писателем, слегка кивнул и осторожно похлопал рукой по левому карману пиджака. Глишич был против того, чтобы Стокер принял приглашение Ле Гранда, но ирландец не захотел слушать доводы и сказал лишь, что доверяет револьверу, который так хорошо показал себя в борьбе с нечистью и злом. Учитывая случай в поезде, ответить на это было нечего.
Глишич двинулся дальше, миновал высокий столб, на конце которого от легкого ветерка покачивался тканевый флюгер. Рядом стояли два парня из Аэроклуба и что-то записывали в блокнот. Писатель вспомнил, что Рид рассказывал о подготовке к полету: они проверяли направление и силу ветра, чтобы поделиться данными со всеми пилотами. Чуть дальше, в середине небольшого круга, их коллега в окружении зевак запускал небольшие воздушные шары, наполненные природным газом, фиксируя направление движения и скорость подъема на более высокие слои. Рид тоже проводил подобные замеры недалеко от «Королевы». Он серьезно относился к увлечению воздухоплаванием, и если то, что сказал Говард Лонгботтом, было правдой, то факт, что его главным соперником мог стать Джордж Ле Гранд, должен был побудить его быть еще более дотошным, чем обычно.
Ямагата сменил западный наряд на традиционное кимоно из темно-синего шелка, перевязанное широким поясом, к которому прикрепил два меча в блестящих черных ножнах, с длинными, богато украшенными рукоятками. Он, как всегда, выглядел спокойным и собранным, стоя рядом с Чедомилем, который что-то ему объяснял. Хотя дипломат изображал расслабленность и беззаботность, Глишич по бледности лица и разгоряченным пятнам на скулах понял, что друг чувствовал себя неуютно, и понадеялся, что Миятович последует инструкциям Кука и вовремя доберется до безопасного места.
Несколько знатных дам, в основном среднего и пожилого возраста, беседовали с двумя врачами. Мур проявлял интерес к разговору, время от времени кивая и пожимая плечами, а Фредерик Тривз выглядел замкнутым и сдержанным, как будто чувствовал себя не на своем месте. Благодетель Меррика был глубоко задумчивым. Аберлин находился неподалеку в компании прилично одетого молодого человека с высокими бакенбардами и тонкими усами – несомненно, это был внук Виктории, принц Альберт Виктор, герцог Кларенс и Эйвондейл, которого при дворе и в прессе, одни с любовью, а другие немного насмешливо, называли Эдди. Глишич подумывал поделиться с Аберлином и Ридом сомнениями относительно Тривза, но посчитал, что можно и нужно дождаться последних известий из Парижа от комиссара Дрейфуса о таинственном отце маленького Йена – человеке, который определенно был Джеком-потрошителем.
Среди собравшихся Глишич заметил Ле Гранда. Древний вампир выглядел так же, как в тот вечер в «Лицеуме», добродушно улыбался гостям, когда проходил мимо. Его сопровождала группа из шести человек, поверх дорогого костюма он надел малиновый кафтан, украшенный золотыми нитями с узорами, в которых Глишич благодаря их связи узнал мотивы из древнего, почти забытого Шумера. Ле Гранд повернул голову туда, где стоял Глишич. Пришлось отвернуться, проскользнуть за парнями из Королевского клуба Воксхолл и неторопливо направиться к Риду, игнорируя сумасшедшее сердцебиение.
Приготовления к торжественному открытию мероприятия близились к завершению. На сцене перед кафедрой поставили три огромных латунных мегафона, направленных в сторону поля – в центр, влево и вправо. Под сценой слуги толкали внушительный стол на колесах с большим хрустальным сосудом, почти заполненным жидкостью рубинового цвета. Они доставили его, словно чашу для пунша с джином, и отправились в павильон за тележкой, полной стаканов и богато украшенных золотых половников.
– Ты понимаешь, для чего это нужно? – спросил Рид у Глишича, когда тот присоединился к нему.
– Нет. Я не видел сосуд в те краткие мгновения, когда мне открылись жизнь и амбиции Ле Гранда. Но вряд ли это что-то хорошее.
Площадка со сценой располагалась выше поля воздушных шаров и хорошо просматривалась над головами напиравшей и с любопытством наблюдавшей в ожидании начала толпы. Глишич повернулся в сторону Темзы и увидел, что ее покрыла тьма, подсвечиваемая только огнями барж. Он предположил, что одна из них принадлежала Куку и сейчас тихо приближалась к частному причалу Ле Гранда за излучиной реки. Газовые прожекторы на земле освещали разноцветные купола воздушных шаров, пламя факелов мерцало и окрашивало лица в оттенки оранжевого и красного. Высоко над Ричмондом небо темнело, на нем появлялись первые звезды.
– Здесь так много людей Ле Гранда, что я не могу их сосчитать, – сказал Глишич Риду. – Кто знает, что спрятано под их униформой – железные дубинки, ножи, может быть огнестрельное оружие. Я вижу, что здесь очень мало полицейских.
– Местная полиция получила определенные инструкции. Им не объясняли причины, но приказали присутствовать на фестивале в ограниченном количестве. В Ярде считают, что лучше в это не вмешиваться: они не знают, с чем имеют дело, не оснащены и не обучены справляться с непредвиденными обстоятельствами.
Глишич одной рукой ухватился за натянутый трос балластной сети и посмотрел вверх на пламя горелки и высокий расширяющийся купол воздушного шара.
– Я знаю, что, если все пойдет по плану, гонка не состоится. Но удовлетвори мое любопытство: как ты управляешь своей «Королевой» и как находишь цель в сумерках?
Детектив похлопал по краю корзины, в которой, со всем ее оборудованием, было место для двух взрослых пассажиров.
– Управлять воздушным шаром не так просто. Нужно менять объем купола, используя отверстие в самом верху, выпускать теплый воздух, уменьшать высоту полета и, наконец, приземлиться. Однако это не значит, что ты полностью предоставлен капризам ветра. Его скорость и направление различаются на разных высотах. То есть, изменяя высоту – а делаем мы это, контролируя температуру, благодаря которой поднимаем воздушный шар, – ты сохраняешь устойчивый полет и замедляешь спуск. Что касается маршрута, то умелые пилоты хорошо знают местные течения и ветра, поэтому на основе опыта и полетов на маленьких тестовых шарах, которые запускали ребята из Аэроклуба, они могут получить представление о преобладающей погоде. В это время суток ветра обычно дуют из Ричмонда в сторону центра Лондона, поэтому Трафальгарская площадь – вполне реалистичная цель для приземления. В случае гонки победитель определится благодаря способности шара использовать сильные течения на больших высотах, и я думаю, что горелка Барнса имела бы решающее преимущество. А огни столицы – вполне хороший ориентир для полета в сумерках.
Писатель кивнул, словно удовлетворился исчерпывающим ответом, и все же посмотрел на «Королеву Пастбищ» с некоторым подозрением.
– Захватывающе, но не думаю, что мне когда-нибудь хватит смелости залезть в эту корзину и самому взлететь высоко над полями. Я чувствую себя безопаснее, когда обе ноги твердо стоят на земле.