Горан Скробонья – Кьяроскуро (страница 73)

Из тысяч глоток вырвалось:

– Нет!

Ле Гранд удовлетворенно улыбнулся, согнул правую руку и прижал кулак к груди, подчеркивая следующие слова:

– Верно! Мы не должны с этим мириться! Мы должны взять ситуацию в свои руки, когда те, кто обязан действовать, ими разводят. Предчувствуя, что произойдет такое прискорбное и неудержимое разрушение порядка, я посоветовался с выдающимися людьми нашего общества: политиками, солдатами, дипломатами, поэтами – всеми, кто может повлиять на сознание и благополучие людей. И мы пришли к единственному общему выводу: нужно что-то менять!

Крики одобрения и бурные аплодисменты из толпы не смолкали, людям в малиновых кафтанах не нужно было подбадривать толпу. Ле Гранд раскинул руки, как будто хотел обнять всех, и ждал, когда новый взрыв одобрения утихнет.

– Сегодняшняя гонка на воздушных шарах – гораздо больше, чем просто спорт и развлечение. Помимо умения управлять самым совершенным летательным аппаратом, который когда-либо изобрел человек, фестиваль покажет наше единство и решимость изменить старый, прогнивший порядок и принести столь необходимые мир и безопасность в эту страну! Я впервые объявляю перед вами, что согласился, хоть и с тяжелым сердцем, на уговоры уважаемых людей взять на свои плечи бремя этой неприятной, но необходимой задачи. Я знаю, как поступить, чтобы перемены не искоренили светлые традиции и прошлое, а стали их естественным продолжением.

Пока ошарашенная толпа пристально наблюдала и ждала следующие его слова, Ле Гранд повернулся к принцу Альберту, стоявшему с безразличием на лице, к женщине в вуали и протянул ей левую руку. Женщина шагнула к нему и приняла его руку.

– В качестве посланника короны сегодня с нами принц Альберт Виктор, один из тех выдающихся людей, которые вместе со мной приготовили это горькое лекарство для исцеления нашей нации. Но он здесь не единственный представитель королевской семьи. Братья и сестры, позвольте представить мою возлюбленную и будущую невесту… принцессу Каролину, герцогиню Сассекскую и Девонширскую!

Он снял прозрачную вуаль с головы миниатюрной женской фигуры и открыл лицо дочери Милана.

Со сцены донеслись робкие аплодисменты – от принца Альберта Виктора. Он смотрел на кузину и хлопал в ладони с улыбкой, напоминавшей лицевой спазм. Ритм его аплодисментов становился все быстрее и быстрее, и его переняли сначала остальные на сцене (хотя и не все, как заметил Глишич: Ямагата по-прежнему стоял спокойно и расслабленно), а затем и собравшаяся толпа.

– Наша помолвка, – продолжил Ле Гранд, когда все снова замолчали, – станет символом новой эпохи! Мы спустимся на воздушном шаре Королевского клуба Воксхолл на Трафальгарскую площадь, место, наполненное символизмом, ведь эта площадь не только увековечила самую великолепную военную победу в истории Британии, но всего два года назад стала сценой Кровавого воскресенья, которое было лишь намеком на неизбежные перемены. Там, перед жителями столицы, которые с нетерпением ждут имя победителя гонки в этом году, мы с моей будущей женой предстанем во всей красе и принесем эту радостную весть. Те, кто поддерживает нас, как в Лондоне, так и по всей стране, в полицейских, военных, политических и судебных структурах, ждут этого момента. Уже завтра Британская империя будет выглядеть совсем по-другому! А теперь, друзья мои, прежде чем грандиозные купола поднимутся в небо, словно предвестники новой эпохи, остается еще один символический жест, акт веры в новое завтра, в лучшее, более безопасное будущее!

Ле Гранд отпустил руку Каролины, подошел к краю сцены, под которой находился огромный хрустальный сосуд, наполненный жидкостью рубинового цвета, и двое его людей в малиновых кафтанах быстро сняли тонко сплетенное покрывало. Ле Гранд расстегнул манжету на левом рукаве рубашки, обнажил запястье и быстрым движением провел ногтем по вене. Красная струя хлынула из его руки в жидкость в сосуде, ее напор быстро стих, уже через несколько мгновений разрез полностью закрылся. Ле Гранд отступил обратно к мегафону. Глаза древнего вампира горели – казалось, что он излучал непреодолимую магнетическую силу.

– Сегодня вы вкусили хлеб мой и воду мою… Теперь пришло время вкусить мою кровь. Придите и причаститесь, чтобы мы вместе могли начать новую эру!

Помощники Ле Гранда под сценой жестом пригласили людей в первом ряду подойти. Первым вышел смелый джентльмен в высоком цилиндре и с тростью, за собой он потянул жену. Им налили немного жидкости в стакан, и после секундного колебания они чокнулись, выпили и уступили место следующим.

«Крошечные частицы в его крови», – вспомнил Глишич. Он почувствовал, как толпа мягко толкнула его, и оказался в очереди за нечестивым напитком Ле Гранда.

– Не волнуйтесь, братья и сестры, – сказал вампир со сцены. – Всем хватит.

Писатель неохотно подошел к чаше с напитком, почувствовал, что не контролирует ситуацию, и не понимал, это из-за гипнотического действия Ле Гранда или из-за того, что переливание оказалось недостаточно эффективным для удаления маленьких частиц из его организма. Но теперь, когда грубый мужчина в малиновом кафтане подал ему стакан с небольшим количеством красной жидкости, он взял себя в руки и, не обращая внимания на предложенное причастие, шагнул под сцену и уставился на Джорджа Ле Гранда.

Один из людей в малиновом кафтане нахмурился и полез под плащ, но вампир жестом приказал не реагировать и внимательно посмотрел сверху на мужчину средних лет с бакенбардами, который отказался попробовать его кровь. Мгновение спустя глаза Ле Гранда расширились от удивления.

– Что ж, я рад, что вы меня узнали, – сказал Глишич и вытащил «паркер» из кобуры. – Пришло время положить конец нашей печальной истории.

Два прислужника Ле Гранда выхватили длинные ножи с узкими лезвиями, но повелительное движение руки вампира снова остановило их. Ле Гранд стоял над писателем, который держал обрез, направленный ему в лицо, в то время как остальные вокруг застыли, словно время замерло для всех, кроме них.

– Я стал беспечным, Глишич. Я должен был прикончить тебя в тот день. Ты прекрасно знаешь, что твое жалкое оружие ничего мне не сделает и что ты не сможешь предотвратить то, что произойдет сегодня вечером. Но должен признать, твоя настойчивость достойна восхищения. Ты мог бы стать по-настоящему ценным в моих рядах. В конце концов, зачем тебе сопротивляться? Дар Инанны все еще в тебе, я это чувствую.

Решимость Глишича иссякла, «паркер» в вытянутой руке стал невыносимо тяжелым, и он изо всех сил старался удержать оружие, пристально глядя на отвратительное лицо вампира, но стволы обреза начали неумолимо опускаться.

– Правильно, правильно, – удовлетворенно промурлыкал Ле Гранд. – Ты не можешь бороться с тем, что стало частью тебя, Глишич. Выбрось эту дурацкую игрушку, причастись и присоединись к нам прямо здесь, на сцене! Стань одним из строителей нового мира.

Протянутая рука Глишича упала.

– Друзья! – восторженно воскликнул Ле Гранд. – Вы только что стали свидетелями поступка, который неопровержимо доказывает правильность наших решений и того пути, который мы выбрали! Этот человек – когда-то мой смертельный враг – сам убедился, что наступает новое время и что он должен быть на стороне прогресса! Именно благодаря ему я пришел к тому, что так долго искал, – к указателю, который приведет нас всех к величайшей тайне мира, откроет для нас ворота в славное будущее!

Ле Гранд сунул правую руку в карман кафтана, вытащил две старые тетради и поднял так, чтобы все могли их увидеть.

– Человек, который позволил мне завершить поиски флорентийского дублета, присоединился к нам, стал одним из нас!

Затем одновременно произошли два события – слишком быстро, чтобы собравшиеся люди, все еще окаменевшие от того, что происходило на сцене и под ней, смогли как-то на них отреагировать.

Глишич стиснул зубы, собрал последние остатки воли и сил и решительно поднял оружие, направив его на Ле Гранда.

Что-то мелькнуло в воздухе, вампир внезапно пошатнулся, в замешательстве глядя на обрубок руки чуть ниже локтя. Темно-синяя тень в мгновение ока нагнулась, забрала блокноты из пальцев отрубленной руки, лежавшей на досках сцены, и сунула их за пазуху под шелковое кимоно.

Писатель увидел, как Ямагата грациозно отскочил в сторону с длинным мечом в руке. «Нет ничего лучше тамахаганэ, – вспомнил он слова японца. – Лучшие японские мечи выкованы из этой стали».

Глишич стиснул зубы, прижал указательный палец к рукояти «паркера» и отправил серебряную пулю в бледного Ле Гранда, который упал на колени и схватил культю другой рукой. Слуга вампира, предлагавший причастие, вышел из оцепенения и бросился на Глишича. Обрез громыхнул, но вместо того, чтобы серебряная дробь разорвала существо на сцене, она разбила хрустальную чашу, и красная жидкость вылилась на траву.

Внезапно холодный и отстраненный от всего, словно наблюдал за всем со стороны, Глишич замахнулся, ударил нападающего по носу и услышал хруст костей и хрящей. Человек в малиновом кафтане упал на бок, а писатель вытащил два патрона с левой стороны магазина, перезарядил «паркер» и повернулся к Ле Гранду.

Ближайшие к нему люди с изумлением смотрели на удлинение белесых костей и на то, как они покрывались новыми слоями тканей: мышц, сосудов, кожи. Лицо существа исказилось от ярости, все еще стоя на коленях у ног будущей невесты и королевского кузена, он повернул голову к своим людям на сцене и прошипел: