Гомер – Троянская война и ее герои. Приключения Одиссея[сборник 1993] (страница 19)
— Ты умрешь, сын мой, ты должен умереть вскоре после смерти Гектора Приамида!
Ахиллес тяжело поднялся с земли и сказал со вздохом:
— Я готов умереть хоть сейчас, раз я не мог спасти друга! Далеко, далеко от милой родины погиб он и, верно, призывал меня в минуту смерти. Зачем мне жить? Я не спас Патрокла, не защитил и других друзей, сраженных Гектором. Я праздно сидел перед судами, бесполезно обременяя землю. О, пусть погибнет ненавистный гнев, лишающий людей разума! Долго я воздерживался от битвы, но теперь я выхожу против Гектора, и ничто не удержит меня.
Фетида печально ответила:
— Ты прав, сын мой. Благородно защитить друзей от смерти, хотя бы и ценой собственной жизни. Но как же ты пойдешь в бой? Твои доспехи в руках надменного Гектора. Сын мой, подожди, не вступай в битву, пока я не вернусь сюда с многохолмного Олимпа. Завтра, с утренним солнцем, я принесу тебе доспехи от самого Гефеста.
И вот уже нет Фетиды, только над морем, все удаляясь, мчится легкое облачко. Толпой направились к морю нереиды и одна за другой погрузились в набегающие волны.
Тут с поля битвы донесся протяжный крик. Ахиллес кинулся к ахейскому лагерю. Безоружный, в одном хитоне, он взбежал на стену, и глазам его предстала толпа сражавшихся. Гектор яростно нападал на Аяксов, пытаясь оттеснить их и захватить тело Патрокла. Он громко призывал троянцев; троянцы сбегались к нему и с воплями кидались на ахейцев.
В бессильной злобе Ахиллес закричал, и голос его, как медная труба, прозвучал по полю. Сражающиеся замерли. Они взглянули на стену и увидели Ахиллеса. Его золотистые волосы растрепались и встали дыбом, и воинам почудилось, будто от головы его струится пламя. Ахиллес закричал еще раз, троянцы смешались, отступили от ахейцев и вдруг побежали, словно увидели ужасную Зевсову эгиду.
Ахейцы же подошли к стене и положили на землю бездыханное тело Патрокла. Все расступились, когда подошел Ахиллес. Он тяжело ступал, опустив голову, словно не видя никого. С тяжким рыданьем он опустился на землю возле убитого.
Тихо подошли к нему ахейцы. Они подняли тело Патрокла и отнесли его в лагерь мирмидонян. Там тело омыли теплой водой от пыли и крови, положили на ложе и укрыли тонким полотном. Всю ночь Ахиллес провел здесь, вместе с толпой мирмидонян, рыдая над телом погибшего друга.
Гектор и Ахиллес
1
Посредине земли — два города. Один живет мирной жизнью: по улицам с плясками движется свадебное шествие; на площади собрался народ; между горожанами на отесанных камнях сидят старейшины со скипетрами в руках; они выслушивают просьбы и жалобы граждан и вершат суд.
Другой город обложили враги; навстречу им, сверкая щетиной копий, выходит войско защитников города. Над воинами возвышаются две фигуры в золотых доспехах — это боги Арей и Афина предводительствуют войсками. По рядам рыщут Вражда и свирепая Смерть.
За городами расстилаются широкие поля. Землепашцы погоняют волов, запряженных в плуг; кругом чернеет вспаханная земля. Наемные работники жнут золотую ниву; следом за ними идут дети; они собирают охапки сжатых колосьев и передают их вязальщикам снопов. Между работниками стоит владелец поля и следит за работой. В стороне, под тенью дуба, глашатаи режут овец и жарят мясо на ужин жнецам, а женщины просевают белую муку, чтобы испечь хлеб.
За полем виден виноградник, весь золотой, с черными гроздьями винограда, висящими в золотой листве. Юноши и девушки несут плетеные корзины, доверху наполненные срезанным виноградом. Мальчик с лирой в руках развлекает работников пеньем.
Вот стадо быков, золотых и серебряных, стремится на водопой; за стадом идут пастухи с целой сворой собак. Из камышей появились два свирепых льва; они опрокинули переднего быка, терзают его зубами и когтями. Пастухи натравливают собак на львов, но собаки боятся подойти к хищникам и только лают издали, поджав хвосты.
Картину на щите замыкал веселый хоровод юношей и девушек; у юношей через плечо висели золотые ножи на серебряном ремне; девушки были все в легких одеждах, с венками на головах. Щит окаймляла белая полоса — это была мировая река Океан, обтекающая землю.
В одну ночь выковал бог-кузнец Гефест дивные доспехи для сына Фетиды. Кроме щита, тут были поножи из гибкого белого олова, шлем с золотым гребнем и медная броня, которая издали сверкала, как огонь.
Мирмидонские воины столпились вокруг чудесного вооружения.
— Никто из смертных не надевал еще таких доспехов! — воскликнули они, в изумленье разглядывая дар бога.
Даже печальный Ахиллес оживился, когда, по зову матери, подошел к ней и увидел свое новое вооружение.
— Эти доспехи действительно творение бога, — сказал он. — Смертный муж не сумел бы так сделать их. Теперь я могу выходить в бой.
Облачившись в доспехи, с оружием в руках, герой подошел к телу Патрокла. Долгим, печальным взглядом он посмотрел на мертвого друга.
— Одно беспокоит меня, — сказал он: — Пока я вернусь, мухи могут проникнуть в глубокие раны на теле Патрокла, и тление исказит дорогой образ!
— Не тревожься об этом, — ответила Фетида. — Я останусь здесь и не допущу тление коснуться прекрасного тела. Ты же иди, собери ахейских героев, помирись с Атридом и выходи на бой против троянцев.
Богиня склонилась над мертвым и влила ему в ноздри амврозию и багряный нектар, чтобы тело оставалось невредимым.
2
Ахейские воины толпами спешили от кораблей и палаток и собирались на широкой площади. Собрание волновалось и гудело: Ахиллес, великий Ахиллес в лагере и желает говорить с ахейцами! Пришел Агамемнон, еще не оправившийся от раны, с перевязанной рукой. Он был в простом плаще и шлеме, словно хотел показать свою готовность смириться.
Ахиллес появился среди собрания; его новые доспехи сияли неописуемым блеском. Грозно и печально было лицо героя. Никто не узнал бы в нем прежнего юного полубога; перед ахейцами стоял суровый муж, полный скорби и решимости. За ним шел дряхлый старик с длинной седой бородой. Это был Феникс, старый воспитатель Ахиллеса, его неразлучный спутник и советник.
Когда все уселись и в собрании стало тихо, Ахиллес выступил на середину и обратился к верховному вождю.
— Царь Агамемнон! — заговорил он ясным и твердым голосом. — Лучше было бы нам раньше встретиться вот так, чем враждовать за пленную деву. О, пусть бы богиня Артемида [38] сразила тогда стрелой эту деву! Долго будут помнить данайцы наш гибельный раздор. Но не будем говорить о прошлом. Я отказываюсь от гнева, я не намерен сокрушать сердце бесконечной враждой. Царь Агамемнон, подымай данайцев на битву, дай и мне скорее сразиться с троянцами!
Агамемнон встал с места и пытался ответить Пелиду, но радостные крики народа заглушали его слова. Наконец ему удалось успокоить собрание, и он заговорил:
— Доблестный Ахиллес! Ни ты и ни я не виновны в этой вражде, а виновна лишь ненавистная богиня Ата, которая ослепляет разум богов и людей. Но я хочу загладить свое ослепленье. Веди в бой наше войско, Ахиллес, твердыня данайцев! Я же верну тебе Бризеиду и представлю все дары, которые уже перечислил перед тобою благородный Одиссей. Если хочешь, я пришлю их сейчас, чтобы угодить тебе.
Ахиллес возразил:
— Светлой славою Атрид! Ты можешь прислать мне дары примиренья или удержать их — твое дело. Сейчас нам надо подумать о битве. Не будем медлить: наша задача еще не выполнена. Пусть все, кто хочет сразиться с врагами, следуют за мною!
Но тут встал Одиссей и возразил Пелиду:
— Послушай меня, великий вождь: повремени еще немного. Никто не может сражаться голодным от восхода до заката солнца. Его члены быстро отяжелеют, ноги начнут запинаться, руки ослабеют. Отпусти данайцев приготовить себе пищу! Ты же прими дары от Атрида, и пусть он устроит для тебя пир в своей палатке.
Ахиллес сурово ответил:
— Можем ли мы думать о пище и питье, когда еще не отмщены наши друзья, убитые Гектором? Мой друг, бездыханный, лежит перед моей палаткой, и тело его истерзано жестокой медью. Нет, не пир у меня в мыслях, а битва, кровь, стоны умирающих врагов!
Но Одиссей снова возразил ему, покачав головой:
— Нет, Ахиллес Пелейон, великий воин ахейский! Поверь мне, горевать о мертвых надо, не сокрушая своего тела. Оставшиеся в живых должны подкрепляться пищей и питьем, чтобы с новой силой, без устали биться с врагами.
Тотчас же воины разошлись готовить пищу; Одиссей, в сопровождении друзей Ахиллеса, направился к кораблям Агамемнона, чтобы отобрать дары примеренья для Пелида. К Ахиллесу же подошел седоватый Нестор и пригласил его и престарелого Феникса в палатку верховного вождя. Там их встретили оба Атрида. Цари усадили Ахиллеса, предложили ему мяса и вина и всячески утешали его. Но Пелид был по-прежнему печален и, тоскуя о погибшем друге, отказывался есть и пить.
Наконец послышались звуки труб и протяжные крики: ахейцы собирались перед станом. Вожди вышли из палатки. Мимо них, как волны, спешили ряды воинов; они проносили сверкающие медью копья, вздымали круглые щиты. Земля гудела под стопами проходившего войска. С топотом и храпом примчались могучие кони, влача боевую колесницу Ахиллеса. Автомедон стоял в ней в длинной одежде возницы и правил гордыми конями.