Гомер – Одиссея (страница 22)

Коней бичом он хлестнул. Охотно они полетели Полем и сзади себя оставили Пилос высокий. Кони весь день напролет, ярмо сотрясая, неслися. Солнце тем временем село, и тенью покрылись дороги. Прибыли в Феры они и заехали в дом к Диоклею. Сыном он был Ортилоха, рожденного богом Алфеем. Там они ночь провели, и он преподнес им гостинцы. Рано рожденная вышла из тьмы розоперстая Эос. Коней они запрягли и, на пеструю став колесницу, Быстро к воротам на ней через портик помчалися звонкий. Коней хлестнул Писистрат. Охотно они полетели. Вскоре равнины достигли, богато заросшей пшеницей. Там они кончили путь – так быстро домчали их кони. Солнце тем временем село, и тенью покрылись дороги.

Песнь четвертая

Прибыли в низменный Лакедемон, окруженный холмами, К дому примчались царя Менелая, покрытого славой. Свадьбу сына в то время он праздновал и непорочной Дочери в доме своем, средь собравшихся родичей многих. Сыну Пелида, фаланг разрывателя, дочь посылал он; В Трое давно уже дал обещание он и согласье Выдать ее, и теперь этот брак им устроили боги. Много ей дав колесниц и коней, отправлял к мирмидонцам Дочь он, в город их славный, где царствовал сын Ахиллеса. Сыну ж привел он из Спарты Алектора дочь молодую. Поздно рожден был тот сын, Мегапент многомощный, рабыней Сыну Атрея. Елене ж детей уже не дали боги, После того как вначале она родила Гермиону, Схожую видом прелестным с самой золотой Афродитой. Так пировали они под высокою кровлею дома, Сродники все и соседи покрытого славой Атрида, И наслаждались. Певец же божественный пел под формингу, Сидя меж ними. И только лишь песню он петь принимался, Два скомороха тотчас начинали вертеться по кругу. Путники оба в дворовых воротах – и сами, и кони, Сын Одиссеев герой и Несторов сын достославный – Стали. Увидевши, вышел к ним из дому распорядитель, Етеоней благородный, проворный помощник Атрида. К пастырю войск Менелаю чрез дом он отправился с вестью, Близко стал перед ним и слова окрыленные молвил: «Мужи какие-то там, Менелай, о питомец Кронида, Два чужеземца; как будто из рода великого Зевса. Как ты прикажешь – распрячь ли у них лошадей быстроногих Иль их отправить к другому кому, кто б их принял радушно?» Сильно разгневавшись, молвил ему Менелай русокудрый: «Етеоней, Боефоем рожденный! Ведь глупым ты не был Прежде, теперь же ты вздор говоришь, словно малый ребенок! Мало ль радушья найти нам пришлось у людей чужеземных Раньше, чем в дом мы вернулись? Дай бог, чтобы кончились беды Наши на этом!.. Сейчас же коней отпряги чужеземцев! Их же дальше в наш дом проведи, чтобы нам угостить их». Етеоней устремился из зала мужского и скликал Слуг расторопных других, чтоб к нему собрались поскорее. Быстро лихих отпрягли лошадей, под ярмом запотевших, К яслям в конюшне они поводьями их привязали, Полбу засыпали в ясли и к ней ячменю подмешали. А колесницу приезжих к блестящей стене прислонили. Их же самих привели в божественный дом. Увидавши Дом вскормленного Зевсом царя, изумилися оба, – Так был сиянием ярким подобен луне или солнцу Дом высокий царя Менелая, покрытого славой. После того как глазами они нагляделись досыта, Оба пошли и в прекрасно отесанных вымылись ваннах. Вымыв, невольницы маслом блестящим им тело натерли, После надели на них шерстяные плащи и хитоны.