Гомер – Одиссея. Перевод А.А. Сальникова (страница 39)

Стал он деревья рубить. Дело спорилось, быстро свершилось.

Двадцать стволов он свалил и очистил их острою медью,

[245] Выскоблил гладко, затем уровнял по шнуру, обтесал их.

Нимфа Калипсо меж тем и бурав принесла Одиссею.

Бревна он все просверлил и сплотил их, как надо, друг с другом;

Брусьями бревна скрепив, вбил он клинья в пазы, укрепил всё.

Плот он просторным таким себе сделал, каким корабельщик,

[250] Опытный в деле своём, строит трюм у торгового судна,

Что и товар, и купцов носит в море широком надёжно.

Скрепы бортов он возвёл часто, как корабельные рёбра.

Палубу сделал, сплотив крепко длинные гладкие доски.

Мачту поставил, на ней утвердил поперечную рею,

[255] Сделал и руль у кормы, чтобы судно могло развернуться.

Сделал по скрепам бортов загородку из ивовых прутьев,

Чтоб защищала от волн. Взял в запас много брёвен и досок.

Нимфа Калипсо меж тем, свет богинь, принесла парусины,

Чтобы он парус пошил. Парус он изготовил искусно.

[260] Брасы затем привязал он к нему, также фалы и шкоты.

Кончив всё, сдвинул он плот рычагами к священному морю.

Так день четвёртый прошёл, когда он завершил всю работу.

В пятый день в путь собрала Одиссея богиня Калипсо.

В ванне его освежив, облекла благовонной одеждой.

[265] Мех один с тёмным вином положила на плот ему нимфа,

Мех ещё больший – с водой ключевою, а в третьем лежали:

Хлеб, и запасы еды всякой разной в дорогу в достатке.

Кончив, она призвала ему ветер попутный и добрый.

С радостью парус поднял Одиссей боговидный. И ветер

[270] Плод подхватил и понёс. На корме и руля неустанно

Правил могучей рукой Одиссей; сон к нему не спускался.

Глаз не сводил он с Плеяд, с Волопаса, что поздно заходит

В море, и с Арктоса, что Колесницей зовут; этот Арктос

Кружит по небу всегда, вечно смотрит на мощь Ориона,

[275] И лишь один никогда не купается он в Океане.

С ним повелела ему согласовывать нимфа Калипсо

В море ночном верный путь: чтоб всегда находился он слева.

Вот уж семнадцать прошло дней, как вышел он в тёмное море.

На восемнадцатый день показались тенистые горы

[280] Дальней феаков земли, что была уж совсем недалёко.

Чёрным щитом боевым в мглистом море казались те горы.

От эфиопов меж тем возвращался Земли Колебатель.

Издалека он пловца, с гор Солимских заметил уж в море.

И лишь узнал он в пловце Одиссея, – разгневался страшно;

[285] Грозно потряс головой и воскликнул в бушующем гневе:

«О-о-о! Неужели, пока пребывал я в стране эфиопов,

Боги все, мне вопреки, согласились помочь Одиссею?

Чуть не достиг он земли феакийской, где должен избегнуть

Рока несчастий своих, что ему предназначены свыше.

[290] Но ещё досыта я накормить его горем успею!»

Тёмные тучи нагнал он большие; огромным трезубцем

Море вокруг возмутил; шторм поднял, понагнав отовсюду

Грозные ветры. И вмиг тучи тёмные море и землю

Скрыли, кругом обложив. Тьма ночная с небес опустилась.

[295] Вместе тут быстрый Зефир, Эвр и Нот, и Борей, порождённый

Светлым Эфиром, волну за волной высоко поднимали.

В ужас пришёл Одиссей, сердце сжалось, колени ослабли.

Страхом объятый, сказал своему он отважному духу:

«Горе несчастному мне! Что ещё, наконец, со мной будет?!

[300] Ох, я боюсь, что вполне говорила правдиво богиня,

Мне предсказав, что ещё встречу бед я немало на море,

Прежде чем в дом свой вернусь. Вот уж всё исполняется нынче.

Страшными тучами Зевс обложил беспредельное небо,

Море он всё возмутил, шторм поднял, всевозможные ветры

[305] Сшиб здесь все вместе! И вот, мне грозит неизбежна гибель…

Трижды… четырежды те из данайцев счастливей, что в Трое

Гибель сыскали в боях, жизнь отдали в угоду Атридов!