Гомер – Одиссея. Перевод А.А. Сальникова (страница 41)

Быстро затем обмотал грудь волшебной повязкой богини,

Вытянув руки, нырнул и поплыл в бушевавшей пучине

[375] Грозно вздымавшихся волн. Видя это, Земли Колебатель

Вновь покачал головой, и сказал, утолив гнев свой грозный:

«Плавай теперь по волнам в бурном море, с лихвой настрадавшись,

К Зевса питомцам пока, к людям смертным ты вплавь не прибудешь!

Будет с тебя! Уж теперь не останешься мной недоволен».

[380] Так он сказал и, бичом погоняя коней длинногривых,

В Эги вернулся к себе, где дворец имел светлый, высокий.

Добрая мысль тут пришла Зевса дочери, мудрой Афине:

Загородила ветрам, бушевавшим, дорогу богиня,

И повелела из них трём умолкнуть, и только Борею

[385] Дуть приказала; сама волны перед пловцом укрощала,

Чтобы скорей Одиссей благородный к земле феакиян

Веслолюбивых приплыл, избежав Кер зловредных, и смерти.

Так он по бурным волнам в море плавал два дня и две ночи,

И неизбежной не раз ему чёрная гибель казалась.

[390] Вот, третий день принесла дивнокосая светлая Эос.

Ветер внезапно утих, и в безветрии море простёрлось

Ровною гладью вокруг. Вверх на гребне волны приподнятый,

Зорко вперёд он взглянул и увидел вдруг близкую землю.

Радостью сильной такой, дети рады бывают спасенью

[395] Жизни отца своего от тяжёлой, смертельной болезни,

Что силы в нём отняла по велению злобного бога,

Но волей добрых богов он, на радость им, всё ж исцелился, –

Столь же был рад Одиссей, когда землю и лес он увидел.

Быстро поплыл, чтоб вступить поскорее на твёрдую землю.

[400] Но, лишь приблизился он так, что можно крик мужа услышать, –

Грохот он вдруг услыхал волн морских о прибрежные скалы.

Волны кипели, шипя, и свирепо на берег высокий

С моря бросались! Облит берег весь был солёною пеной.

Не было гавани там для защиты судов, ни залива.

[405] Скалы виднелись кругом: лишь утёсы торчали да рифы.

В ужас пришёл Одиссей, сердце сжалось, колени ослабли.

Страхом объятый, сказал своему он отважному духу:

«Горе! Зачем же мне Зевс дал увидеть нежданную землю,

И для неё переплыть невредимым морскую пучину?!

[410] Выход не вижу я здесь из солёного моря седого.

Острые скалы кругом; волны бьются о них, расшибаясь;

И всюду гладкой стеной воздвигается берег высокий.

Море у берега так глубоко, что никак невозможно

Дна там ногами достать, чтобы гибели страшной избегнуть.

[415] Если попробую я зацепиться за скалы, то волны

Мощные схватят меня и швырнут со всей силы о камни.

Зря и пытаться. Тогда мне вдоль берега, может, пуститься

Вплавь: может, где и найду гавань тихую, берег отлогий…

Только боюсь, что б опять я не схвачен был бурей внезапной

[420] И, под мой стон и мольбы, унесён на простор многорыбный;

Или какой злобный бог, чтоб не вызвал бы мне на погибель

Страшных чудовищ морских, Амфитритой питаемых в море…

Знаю, как сильно сердит на меня Посейдон земледержец».

Но, той порой, пока он колебался и в думах, и в сердце,

[425] Мощной волной повлечён был он прямо на острые скалы.

Кости бы он поломал, изодрал бы, несчастный, всё тело,

Если б Афина ему в сердце умную мысль не вложила:

Чтобы, достигнув скалы, что есть сил ухватиться за выступ.

Так, ухватившись, он стал ждать со стоном волны отступленья.

[430] Но, отступая, волна с силой сшибла его вдруг с утёса,

И за собою опять утащила в кипящее море.

Если внезапно на дне осьминога из домика вырвать,

К щупальцам крепким его много камешков мелких пристанет, –

Так же и кожа от рук Одиссея, содравшись, пристала

[435] К грубому камню скалы. Сам ушёл с головой он под воду.

Так бы, судьбе вопреки, и погиб Одиссей в бездне моря,

Если бы в душу его не вложила Афина отваги.