Гомер – Одиссея. Перевод А.А. Сальникова (страница 24)

Чтобы глаза им прикрыть. Менелай, видя это, всё понял.

Но колебаться он стал и рассудком, и сердцем, не зная:

Ждать ли, чтоб юноша сам говорить о родителе начал,

Или вопросами всё от него разузнать понемногу?

[120] Тут, пока молча сидел он, колеблясь рассудком и сердцем,

К ним из покоев своих благовонных спустилась Елена,

Схожая образом всем с Артемидою золотострельной.

Кресло изящное ей пододвинула тут же Адреста;

Мягкий ковёр шерстяной положила под ноги Алкиппа;

[125] Фило корзинку несла, драгоценный подарок Алькандры,

Умной Полиба жены; жил Полиб тот в египетских Фивах,

Там, где во многих домах можно встретить большое богатство.

Дал Менелаю ещё в дар он две сребролитые ванны,

И два треножника дал, дал и золотом десять талантов.

[130] Также супруга его подарила царице Елене

Прялку из золота и закруглённую снизу корзинку

Из серебра, но края золотые. И эту корзинку

Фило теперь принесла и поставила возле Елены,

Полную пряжи цветной; на корзинке лежала и прялка

[135] С шерстью пурпурной. Итак, в кресло села царица Елена,

Нежные ноги свои на подставку-скамью опустила.

Тотчас у мужа она с любопытством расспрашивать стала:

«Что ты узнал, Менелай, благороднейший Зевса питомец?

Кто наши гости, что в дом к нам пришли? Как себя называют?

[140] Верно скажу, или нет, только сердце моё говорит мне,

Что не встречала ещё я такого уж явного сходства

Ни у мужей, ни у жён… я гляжу, и сама изумляюсь!..

Как этот гость наш похож на царя Одиссея! Не сын ли

Это его, – Телемах? Ведь младенцем его тот оставил

[145] Дома, когда на войну уплывали ахейцы под Трою,

Из-за бесстыжей меня предприняв свой поход столь отважный».

И, отвечая жене, так сказал Менелай русокудрый:

«Ты справедливо, жена, говоришь. Я и сам это вижу.

Схожи и ноги его, схожи руки и стан, и фигура;

[150] Те же глаза, тот же взгляд; те же кудри он носит густые

На голове. А когда я сейчас помянул Одиссея

При разговоре о том, сколько тот за меня бед изведал, –

Из-под ресниц у него покатились внезапные слёзы,

Но под пурпурный свой плащ он их спрятал, лицо закрывая».

[155] Тут Несторид Писистрат благородный сказал Менелаю:

«Богорождённый Атрид Менелай, повелитель народов!

Истинно, спутник мой сын Одиссея, как сам говоришь ты.

Но рассудителен он, и решил, что ему неприлично

Сразу себя выставлять так нескромно при встрече с тобою,

[160] Так как ты сразу пленил нас божественной речью своею.

Ну а меня мой отец, старец Нестор, наездник геренский,

В спутники с ним отослал, чтобы мог он с тобой повидаться,

Чтоб посоветовал ты: как ему поступить и что делать.

В доме родительском сын много горя находит и бедствий,

[165] Если отец далеко, нет друзей, нет заступника в доме.

Так Телемаху теперь нелегко: нет отца, и в народе

Больше уж нет никого, кто его от беды защитил бы».

Это услышав, в ответ Менелай русокудрый воскликнул:

«Боги! Неужто в гостях у меня сын мне милого друга!

[170] Друга, так много невзгод за меня перенесшего тяжких.

Друга, с которым дружить я хотел больше, чем с остальными

При возвращеньи домой, и надеялся встретить, лишь дал бы

В бурных не сгинуть волнах и вернуться нам Зевс громовержец.

В Аргосе дал бы ему город я, дом ему бы построил;

[175] Взял бы его самого из Итаки с богатствами, с сыном,

С целым народом. Для них я очистил бы, выселил город

Где-нибудь рядом с моим, и который под властью моею.

Часто встречаться тогда мы могли бы; дружили бы крепко,

Дружбой своей веселясь. И не раньше б мы с ним разлучились,

[180] Чем одного бы из нас скрыло чёрное облако смерти.