Гомер – Илиада (страница 64)

Спасть от смерти: Ликург, на дороге его упредивши, В чрево копьем поразил, и об дол он ударился тылом. Снял победитель оружия, дар душегубца Арея; После и сам их носил, выходя на Ареевы споры. Но, когда обессилел герой, состаревшийся в доме, Отдал тяжелый доспех Эревфальону, ратному другу: Сими доспехами гордый, выкрикивал всех он храбрейших; Все трепетали, страшились, никто не отважился выйти. Вспыхнуло сердце во мне, на свою уповая отвагу, С гордым сразиться, хотя между сверстников был я и младший. Я с ним сразился, – и мне торжество даровала Афина! Большего всех и сильнейшего всех я убил человека! В прахе лежал он, огромный, сюда и туда распростертый. Если бы так я был млад и не чувствовал немощи в силах, Скоро противника встретил бы шлемом сверкающий Гектор! В вашем же воинстве сколько ни есть храбрейших данаев, Сердцем никто не пылает противником Гектору выйти!” Так их старец стыдил, – и мгновенно воспрянули девять: Первый воздвигся Атрид, повелитель мужей Агамемнон; После воспрянул Тидид Диомед, воеватель могучий; Оба Аякса вожди, облеченные бурною силой; Дерзостный Идоменей и его совоинственник грозный, Вождь Мерион, человеков губителю равный, Арею; После герой Эврипил, блистательный сын Эвемона; Вслед Андремонид Фоас и за ним Одиссей знаменитый. Столько восстало их, жаждущих с Гектором славным сразиться. Слово опять обратил к ним Нестор, конник геренский: “Жребии бросим, друзья, и которого жребий назначит, Тот, несомненно, я верю, возрадует души ахеян И не менее радостен будет и сам, коль спасенный Выйдет из пламенной битвы и страшного единоборства”. Так произнес он, – и каждый, наметивши собственный жребий, Бросил в медный шелом Агамемнона, сына Атрея. Рати молились и длани к бессмертным горе воздевали; Так не один говорил, на пространное небо взирая: “Даруй, о Зевс! да падет на Аякса, или Диомеда, Иль на царя самого многозлатой Микены, Атрида”. Так говорили, – а Нестор шелом сотрясал пред собраньем; Вылетел жребий из шлема, данаями всеми желанный, Жребий Аякса; и вестник, понесши кругом по собранью, Всем, от десной стороны, показал воеводам ахейским: Знака никто не признал, отрекался от жребия каждый. Вестник предстал и к тому, по собранию окрест носящий, Кто и означил и в шлем положил; Теламонид великий К вестнику руку простер, и вестник, приближася, подал; Жребий увидевши, знак свой узнал и в восторге сердечном На землю бросил его и к ахеям вскричал Теламонид: “Жребий, ахеяне, мой! веселюся и сам я сердечно! Так над божественным Гектором льщусь одержать я победу. Други, пока я в рядах боевые доспехи надену, Вы молитеся Зевсу, могущему Кронову сыну, Между собою, безмолвно, да вас не услышат трояне. Или молитеся громко: мы никого не страшимся! Кто б ни желал, против воли меня не подвигнет он с поля Силой, ни ратным искусством; и я не невеждой, надеюсь, Сам у отца моего в Саламине[354] рожден и воспитан!” Так говорил, а данаи молили могущего Зевса. Так не один возглашал, на пространное небо взирая: “Зевс отец, обладающий с Иды, преславный, великий, Дай ты Аяксу обресть и победу, и светлую славу! Если ж и Гектора любишь, когда и об нем промышляешь, — Равные им обоим и могущество даруй и славу!” Так говорили. Аякс покрывался блистательной медью И, как скоро одеялся весь в боевые доспехи, Начал вперед выступать, как Арей выступает огромный,