Гомер – Илиада (страница 63)

Тело же пусть возвратит, чтоб трояне меня и троянки, Честь воздавая последнюю, в доме огню приобщили. Если же я поражу и меня луконосец прославит, — Взявши доспехи его, внесу в Илион их священный И повешу во храме метателя стрел Аполлона; Тело ж назад возвращу к кораблям обоюдувесельным. Пусть похоронят его кудреглавые мужи ахейцы И на брегу Геллеспонта широкого холм да насыплют. Некогда, видя его, кто-нибудь и от поздних потомков Скажет, плывя в корабле многовеслом по черному понту: – Вот ратоборца могила, умершего в древние веки: В бранях его знаменитого свергнул божественный Гектор! — Так нерожденные скажут, и слава моя не погибнет”. Рек, – и молчанье глубокое все аргивяне хранили: Вызов стыдились отвергнуть, равно и принять ужасались. Вдруг восстал Менелай и вещал между сонма ахеян, Всех упрекая жестоко и горестно сердцем стеная: “Горе мне! о самохвалы! ахеянки вы – не ахейцы! Срам для ахейских мужей из ужасных ужаснейший будет, Если от них ни один не посмеет на Гектора выйти: Но погибните все вы, рассыпьтесь водою и прахом, Вы, сидящие здесь, как народ без души и без чести! Я ополчуся и выйду на Гектора! знаю, что свыше Жребий победы находится, в воле богов всемогущих”. Так говоря, покрывался поспешно оружием пышным; И тогда, Менелай, ты расстался бы с сладкою жизнью В мощных руках Приамида, далеко сильнейшего мужа, Если б тебя удержать не воздвиглись цари и герои: Сам повелитель мужей, Агамемнон пространнодержавный, За руку брата схватил, называл и вещал, убеждая: “Ты исступлен, Менелай благородный! такое безумство Вовсе тебя не достойно: смири огорченное сердце; В ревности гордой с сильнейшим тебя не дерзай состязаться, С Гектором, сыном Приама: его и другие трепещут! С ним и Пелид быстроногий на славных мужам ратоборствах С страхом встречается, – воин, тебя несравненно храбрейший! Сядь при дружине своей, успокойся, питомец Зевеса; Мы от ахеян ему одноборца другого возбудим; Сколь он ни будет бесстрашен и боя кровавого жаден, С радостью, верно, колена преклонит, когда лишь безвреден Выйдет из пламенной битвы и страшного единоборства!” Так говорящий герой отвратил помышление брата, Правду ему говоря: покорился Атрид, и клевреты Весело с плеч Менелая оружия светлые сняли. Нестор от сонма ахеян восстал и вещал им печальный: “Боги! великая скорбь на ахейскую землю приходит! Истинно горько восплачет Пелей, седой конеборец, Славный мужей мирмидонских вития и мудрый советник. Он восхищался, когда, вопрошая меня в своем доме, Каждого порознь ахейца разведывал род и потомство; Ныне ж, когда он услышит, что всех ужасает их Гектор, Верно, не раз к небожителям руки прострет, да скорее Дух сокрушенный его погрузится в обитель Аида! Если бы ныне, о Зевс, Аполлон и Паллада Афина! Молод я был, как в те годы, когда у гремучего брега Билася рать пилиян и аркадян, копейщиков славных, Около фейских твердынь, недалеко от струй Иардана[353]. В воинстве их впереди Эревфалион, богу подобный, Первый стоял, ополченный оружием Арейфооя, Славного Арейфооя, прозванием палиценосца, Данным ему от мужей и от жен, опоясаньем красных: Мощный, не луком тугим, не копьем длиннотенным сражался, Он булавою железной ряды разрывал сопротивных. Оного храбрый Ликург одолел, но не силой – коварством, В тесном проходе; не мог он себя булавой и железной