Гомер – Илиада (страница 58)

Кажется, сердце мое позабыло бы горькие бедства!” Так говорил, – и Гекуба немедля служительниц дома Вызвала; жен благородных они собирали по граду. Тою порой сама в благовонную горницу всходит; Там у нее сохранялися пышноузорные ризы, Жен сидонских работы, которых Парис боговидный Сам из Сидона[345] привез, преплывая пространное море. Сим он путем увозил знаменитую родом Елену. Выбрав из оных одну, понесла пред Афину Гекуба Большую, лучшую в доме, которая швением пышным Словно звезда сияла и в самом лежала исподе. С оной пошла, и за ней благородные многие жены. В замок градской им притекшим, ко храму Афины богини, Двери пред ними разверзла прелестная ликом Феано, Дщерь Киссея[346], жена Антенора, смирителя коней, Трои мужами избранная жрица Афины богини. Там с воздеянием рук возопили они пред Афиной; Ризу Гекубы румяноланитая жрица Феано Взяв, на колена кладет лепокудрой Афины Паллады И с обетами молит рожденную богом великим: “Мощная в бранях, защитница града, Паллада Афина! Дрот сокруши Диомедов и дай, о богиня, да сам он Ныне, погибельный, грянется ниц перед башнею Скейской! Ныне ж двенадцать крав однолетних, ярма не познавших, В храме тебе мы пожертвуем, если, молитвы услыша, Град помилуешь Трою и жен, и младенцев невинных!” Так возглашала, молясь; но Афина молитву отвергла. Тою порой, как они умоляли рожденную Зевсом, Гектор великий достигнул Парисова пышного дома. Сам он дом сей устроил с мужами, какие в то время В целой Троаде холмистой славнейшие зодчие были: Мужи ему почивальню, и гридню, и двор сотворили В замке градском, невдали от Приама и Гектора дома. В двери вступил божественный Гектор; в деснице держал он Пику в одиннадцать локтей; далеко на древке сияло Медное жало копья и кольцо вкруг него золотое. Брата нашел в почивальне, в трудах над оружием пышным: Щит он, и латы, и гнутые луки испытывал, праздный. Там и Елена Аргивская в круге сидела домашних Жен рукодельниц и славные им назначала работы. Гектор, взглянув на него, укорял оскорбительной речью: “Ты не вовремя, несчастный, теперь напыщаешься гневом. Гибнет троянский народ, пред высокою града стеною Ратуя с сильным врагом; за тебя и война и сраженья Вкруг Илиона пылают; ты сам поругаешь другого, Если увидишь кого оставляющим грозную битву. Шествуй, пока Илион под огнем сопостатов не вспыхнул”. Быстро ему отвечал Приамид Александр боговидный: “Гектор! ты вправе хулить, и твоя мне хула справедлива; Душу открою тебе; преклонися и выслушай слово: Я не от гнева досель, не от злобы на граждан троянских Праздный сидел в почивальне; хотел я печали предаться. Ныне ж супруга меня дружелюбною речью своею Выйти на брань возбудила; и ныне, чувствую сам я, Лучше идти мне сражаться: победа меж смертных превратна. Ежели можно, помедли, пока ополчусь я доспехом; Или иди: поспешу за тобой и настичь уповаю”. Рек он; ни слова ему не ответствовал Гектор великий. К Гектору с лаской Елена смиренную речь обратила: “Деверь жены бесстыдной, виновницы бед нечестивой! Если б в тот день же меня, как на свет породила лишь матерь, Вихорь свирепый, восхитя, умчал на пустынную гору Или в кипящие волны ревущего моря низринул, — Волны б меня поглотили и дел бы таких не свершилось! Но, как такие беды божества предназначили сами,