Гомер – Илиада (страница 50)

Там он Керана, Аластора, Хромия битвой низринул, Галия, вслед Ноемона, Алкандра убил и Притана; И еще бы их более сверг Одиссей знаменитый, Если бы скоро его не узрел шлемоблещущий Гектор: Ринулся он сквозь передних, сияющей медью покрытый, Ужас данаям несущий. Обрадован друга приходом, Зевсов сын, Сарпедон, говорил ему гласом печальным: “Гектор! не дай, умоляю, лежать мне добычей ахеян; Друг, защити! и пускай уже в вашем приязненном граде Жизнь оставит меня; не судила, как вижу, судьбина, В дом возвратившемусь, в землю отечества, милого сердцу, Там обрадовать мне и супругу, и юного сына!” Так говорил, но ему не ответствовал Гектор великий, Быстро пронесся вперед, нетерпеньем пылая скорее Рать аргивян отразить и у множества души исторгнуть. Тою порой Сарпедона героя друзья посадили В поле, под буком прекрасным метателя молнии Зевса[317]. Там из бедра у него извлек длиннотенную пику Храбрый, могучий Пелагон, друг, им отлично любимый: Дух Сарпедона оставил, и очи покрылися мглою. Скоро опять он вздохнул, и кругом его ветер прохладный Вновь оживил, повевая, тяжелое персей дыханье. Рать аргивян пред Ареем и Гектором меднодоспешным, Тесно фаланги сомкнувши, как к черным судам не бежала, Так и вперед не бросалася в бой, но лицом непрестанно Вся отступала, узнав, что Арей в ополченьях троянских. Кто же был первый и кто был последний, которых доспехи Гектор могучий похитил и медный Арей душегубец? Тевфрас, бессмертным подобный, и после Орест[318] конеборец. Воин бесстрашный Эномаос, Трех, этолийский копейщик”, Энопа отрасль Гелен[319] и Орезбий пестропоясный, Муж, обитающий в Гиле, богатства стяжатель заботный, Около озера живший Кефисского[320], где и другие Жили семейства беотян, уделов богатых владыки. Их лишь узрела лилейнораменная Гера богиня, Храбрый ахейский народ истребляющих в битве свирепой, Быстро к Афине Палладе крылатую речь устремила: “Горе, дочь необорная молний метателя Зевса! Тщетным словом с тобой обнадежили мы Менелая В дом возвратить разрушителем Трои высокотвердынной, Если свирепствовать так попускаем убийце Арею! Нет, устремимся, помыслим и сами о доблести бранной!” Так говоря, преклонила дочь светлоокую Зевса; Но сама, устремясь, снаряжала коней златосбруйных Гера, богиня старейшая, отрасль великого Крона. Геба ж с боков колесницы набросила гнутые круги Медных колес осьмиспичных, на оси железной ходящих; Ободы их золотые, нетленные, сверху которых Медные шины положены плотные, диво для взора! Ступицы их серебром, округленные, окрест сияли; Кузов блестящими пышно сребром и златом ремнями Был прикреплен, и на нем возвышались дугою две скобы; Дышло серебряное из него выходило; на оном Геба златое, прекрасное вяжет ярмо, продевает Пышную упряжь златую; и быстро под упряжь ту Гера Коней бессмертных подводит, пылая и бранью и боем. Тою порою Афина, в чертоге отца Эгиоха, Тонкий покров разрешила, струей на помост он скатился, Пышноузорный, который сама, сотворив, украшала; Вместо ж его облачася броней громоносного Зевса, Бранным доспехом она ополчалася к брани плачевной. Бросила около персей эгид, бахромою косматый, Страшный очам, поразительным Ужасом весь окруженный: Там и Раздор, и Могучесть, и, трепет бегущих, Погоня, Там и глава Горгоны[321], чудовища страшного образ,