Гомер – Илиада (страница 47)

Но, невзирая на то, предвожу ликиян, и готов я С мужем сразиться и сим, ничего не имея в Троаде[308], Что бы могли у меня иль унесть, иль увесть аргивяне. Ты ж – неподвижен стоишь и других не бодришь ополчений Храбро стоять, защищая и жен и детей в Илионе. Гектор, блюдись, да объяты, как всеувлекающей сетью, Все вы врагов разъяренных не будете плен и добыча! Скоро тогда сопостаты разрушат ваш град велелепный! Ты о делах сих заботиться должен и денно и нощно, Должен просить воевод, дальноземных союзников ваших, Бой непрестанно вести, а грозы и упреки оставить”. Так говорил он, – и речь уязвила Гектора сердце: Быстро герой с колесницы с оружием прянул на землю: Острые копья колебля, кругом полетел по дружинам, В бой распаляя сердца; и возжег он жестокую сечу! Вспять возвратились трояне и стали в лицо аргивянам; Те же, сомкнувши ряды, нажидали врагов, не робели. Так, если ветер плевы рассевает по гумнам священным, Жателям, веющим хлеб, где Деметра с кудрями златыми Плод отделяет от плев, возбуждая дыхание ветров, Гумны кругом под плевою белеются, – так аргивяне С глав и до ног их белели под прахом, который меж ними Даже до медных небес[309] воздымали копытами кони В быстрых, крутых поворотах; ворочали в бой их возницы, Прямо с могуществом рук на врагов устремляясь; но мраком Бурный Арей покрывает всю битву, троянам помощный, Вкруг по рядам их носясь: поспешал он исполнить заветы Феба, царя златострельного; Феб заповедал Арею Души троян возбудить, лишь узрел, что Паллада Афина Бой оставляет, богиня, защитница воинств ахейских. Сам же Энея вождя из святилища пышного храма Вывел и крепостью перси владыки народов наполнил. Стал Анхизид меж друзьями величествен; все веселились, Видя, что он, живой, невредимый, блистающий силой, Снова предстал, но его вопросить ни о чем не успели; Труд их заботил иной, на который стремил сребролукий[310], Смертных губитель Арей и неустально ярая Распря. Оба Аякса меж тем, Одиссей и Тидид воеводы Ревностно в бой возбуждали ахейских сынов; но ахейцы Сами ни силы троян не страшились, ни криков их грозных; Ждали недвижные, тучам подобные, кои Кронион В тихий, безветренный день, на высокие горы надвинув, Черные ставит незыбно, когда и Борей[311] и другие Дремлют могучие ветры, которые мрачные тучи Шумными уст их дыханьями вкруг рассыпают по небу; Так ожидали данаи троян, неподвижно, бесстрашно. Царь Агамемнон летал по рядам, ободряя усердно: “Будьте мужами, друзья, и возвысьтеся доблестным духом; Воина воин стыдися на поприще подвигов ратных! Воинов, знающих стыд, избавляется боле, чем гибнет; Но беглецы не находят ни славы себе, ни избавы!” Рек – и стремительно ринул копье и переднего мужа Деикоона уметил, Энеева храброго друга, Сына Пергасова, в Трое равно, как сыны Дарданида[312], Чтимого: ревностен был он всегда между первых сражаться. Пикой его поразил по щиту Агамемнон могучий; Щит копия не сдержал: сквозь него совершенно проникло И сквозь запои блистательный в нижнее чрево погрузло; С шумом на землю он пал, и взгремели на падшем доспехи. Тут Анхизид ниспровергнул храбрейших мужей из данаев, Двух Диоклесовых[313] чад, Орсилоха и брата Крефона. В Фере, красиво устроенной, жил Диоклес, их родитель, Благами жизни богатый, ведущий свой род от Алфея[314], Коего воды широко текут чрез пилийскую землю. Он Орсилоха родил, неисчетных мужей властелина;