Гомер – Илиада (страница 22)

Отрасль Ареева, чадо Кенея, Коронова сына. Сорок за ними судов, под дружиной, прнмчалося черных. Но из Кифа Гуней с двадцатью и двумя кораблями Плыл, предводя эниан и воинственных, сильных перребов, Племя мужей, водворившихся окрест Додоны[199] холодной, Земли пахавших, по коим шумит Титаресий веселый, Быстро в Пеней[200] устремляющий пышно катящиесь воды, Коих нигде не сливает с Пенеем сребристопучинным, Но всплывает наверх и подобно елею струится: Он из ужасного Стикса[201], из вод заклинаний исходит. Профоой, сын Тендредонов, начальствовал ратью магнетов. Окрест Пенея и вкруг Пелиона шумного лесом Жили они; предводил их в сражение Профоой быстрый: Сорок за ним кораблей, под дружиною, черных примчалось. Се и вожди и властители меднодоспешных данаев. Кто же из них знаменитейший был, поведай мне, Муза, Доблестью или конями, из всех за Атридом притекших? Коней извел превосходнейших славный Эвмел Феретиад; Он устремлял кобылиц на бегу, как пернатые, быстрых, Масти одной, одинаковых лет и хребтом как под меру. Сам Аполлон воспитал на зеленых лугах пиерийских Сих кобылиц, разносящих в сражениях ужас Арея. Мужем отличнейшим слыл Аякс Теламонид, доколе Гневом Пелид сокрушался; но он был могучее всех их, Также и кони, носящие в битвах Пелида героя. Но бездействовал он при своих кораблях мореходных, Пламенный гнев на владыку народов, Атреева сына, В сердце питая; дружины его на береге моря Дисков и сулиц и стрел забавлялися праздным метаньем. Рьяные кони вождей при своих колесницах стояли, Праздные, лотос один и селину болотную щипля. Все колесницы и сбруя, заботно покрыты, лежали В сенях владык; а они, предводителя храброго алча, Праздные, с края на край по широкому стану бродили. Двинулась рать, и как будто огнем вся земля запылала; Дол застонал, как под яростью бога, метателя грома Зевса, когда над Тифеем[202] сечет он перунами землю, Горы в Аримах, в которых, повествуют, ложе Тифея; Так застонала глубоко земля под стопами народов, Вдруг устремившихся: быстро они проходили долиной. Тою порою троянам, подобная вихрям Ирида[203], Вестница Зевса Кронида, явилася с вестию грозной. Те ж совещали совет у дверей Приамова дома, Все на дворе воедино столпясь, и младые и старцы. Став посреди, провещала посланница Зевса, Ирида, Голос заявши Полита[204], Приамова сына, который Стражем троянским сидел, уповая на быстрые ноги, В поле, на высшей могиле старца троян Эзиета, Вкруг соглядая, когда от судов нападут аргивяне. В виде его провещала посланница Зевса Ирида: “Старец почтенный! и ныне ты любишь обильные речи, Так же, как в мирные дни: неизбежная брань угрожает! Часто я, часто бывал на кровавых бранях народов, Но вовек таковых и толиких я ратей не видел! Как листы на древах, как пески при морях, неисчетны Воинства мчатся долиною, ратовать около града. Гектор, тебе предлагаю совет мой полезный исполнить: Много народов союзных в Приамовом граде великом, Разных своим языком, по земле рассеянных смертных. Каждым из оных да властвует муж, повелитель народа; Он и вождем на боях, и строителем граждан да будет”. Так прорекла; и богиню вещавшую Гектор постигнул: Сонм распустил, и к оружию бросились граждане Трои. Все растворились ворота; из оных зареяли рати, Конные, пешие; шум и смятение страшное встало.