Гомер – Илиада. Новый стихотворный перевод Аркадия Казанского (страница 4)
За тебя! Предо мною они не виновны нисколько!
Ни коней, ни быков из них ввек никто не похищал
В нашей Фтии счастливой; стада мои вольно пасутся; {155}
Плодородные нивы ведь нас разделяют, и даль,
Горы, крытые лесом, и море, где волны несутся.
За тебя мы пришли, веселим тебя, нашей рукой
Честь ища Менелаю с тобой, сукин сын, здесь все бьются!
Ты ж, бесстыдный, не ставишь троянцев, меня, ни во что; {160}
Угрожаешь и мне, что мою вдруг награду отнимут?
Драгоценнейший дар мне вручили, сам знаешь за что,
Подвиг чтя. Для тебя же неравно награды воспримут, —
Град троянский цветущий, когда разгромят все цари,
И тягчайшее бремя томительной брани поднимут {165}
Наши руки; всегда, как раздел всех даров, посмотри, —
Дар тебе богатейший; я с малым, приятным смиряюсь,
Утомлённый войной, ухожу я в свой стан до Зари.
Я во Фтию иду, в дом приятный скорей возвращаюсь
В чернобоких судах; отделюсь, унося с собой срам. {170}
Здесь добыч и богатства твой груз умножать не стараюсь!»
Быстро крикнул ему Агамемнон, подобный богам:
«Что ж, беги, если бегства ты жаждешь! Тебя не прошу я
Ради нас здесь остаться; другие здесь жаждут наград.
Честь окажет мне Зевс промыслитель, и честь окажу я. {175}
Средь царей ненавистнейший мне ты, питомцев богов!
Лишь тебе и приятны раздоры, ты споришь, враждуя.
Ты могуч, знаменит; но всё то дарованье богов.
С кораблями беги, и с дружиной в свой дом возвращайся,
Мирмидонцами властвуй! Заботы мне нет, дорогой! {180}
Гнев вменяю в ничто, и грожу я, – мне не попадайся!
Аполлон Феб велит, Хрисеиду чтоб я возвратил?
Возвращу, – в корабле, и с дружиной моей, не старайся!
Но к тебе я приду, Брисеиду возьму; не простил
Я обиду, награду твою отбираю, чтоб ясно {185}
Всем настало, сколь властью я выше тебя, и сверх сил
Не пытайся верстаться со мною, как равный, напрасно!»
Так сказал. Стало горько Пелиду, – могучий герой
В волосатой груди сердце мыслями рвал на два страстно, —
Или, вытащив меч от бедра тяжкий, кованый, злой, {190}
Встречных всех рассыпая, Атрида ударить наверно,
Иль, свирепство смирив, обуздать души бешеный строй?
И, как думы взялись рвать и разум, и душу без меры;
Страшный меч из ножон извлекал он, – Афина, слетев
От Олимпа, – послала её белокурая Гера, {195}
Сердцем нежно храня двух героев; богиня затем
Став за спину, хватает Пелида за мощные плечи,
Лишь ему появившись, но в сходе незримая всем.
Ахиллес, обратясь, ужаснулся. Узнал он, конечно,
Лик Паллады Афины, – огнём страшным очи горят. {200}
Повернувшись лицом, устремил к ней крылатые речи:
«Что ты, Диева дочь, к нам спустилась с небес? Говорят, —
Агамемнона видеть Атрида ты хочешь, героя?
Говорю я тебе, и речённое руки свершат, —
Скоро смертный гордынею душу в огне упокоит!» {205}
Ясноокая дева Афина шипит: «Ты постой!
Бурный Гнев укроти, ты бессмертным богам будь покорен!
Белокурая Гера послала меня за тобой.
Вас обоих и любит, и хочет спасти, несомненно.
Ты закончи раздор, прогони Гнев из сердца свой злой; {210}
Гневным словом язви, но обидой не тешься надменно.
Предрекаю тебе, скоро будет исполнено там, —
Люди трижды дарами большими тебе, непременно,
За Обиду заплатят; смирись, повинуйся богам!»
Обращаясь к ней вновь, говорит Ахиллес, покоряясь: {215}
«Повеления ваши, богиня, к смирению нам!
Да, покорность полезнее, пламенный Гнев тот смиряет,