Гомер – Илиада. Новый стихотворный перевод Аркадия Казанского (страница 2)
Честь окажем, приняв иерея блистательный выкуп!»
Но Атрид Агамемнон на это в сердцах не пошёл,
Иерея прогнал, словом льва уподобившись рыку: {25}
«Прочь, старик, чтоб не видел тебя при судах никогда.
И теперь ты не медли, и впредь вдалеке горе мыкай,
Иль тебя не избавит ни скиптр, ни венец от суда!
Девы я не отдам, пусть она обветшает в неволе,
В нашем доме, в Аргосе, отчизны вдали, как всегда {30}
Ткацкий стан обходя, разделяя со мной моё ложе.
И не гневай меня, прочь беги, и сам будешь здоров!»
Так сказал. И старик, покоряясь царю поневоле,
Шёл, безмолвный, по кромке ревущих морских берегов.
От судов удалившись, взмолился он так, весь в печали: {35}
«Аполлон, о, сын Лето прекрасной, стрелец из богов!
Я Хрисон вездесущий, меня за сребро здесь предали,
И распяли, убили; разрушил я царство теней,
И воскрес! Храм священный, воздвигнув тебе, украшали,
Принося тебе жертвы; прошу, – помоги же ты мне! {40}
И одно лишь желанье, прошу я тебя, Феб, исполни, —
Отомсти мои слёзы данайцам стрелою вполне!»
Так просил он, молясь. Аполлон Феб услышал. Умолен,
Грянул быстро с вершины Олимпа, к земле устремясь,
Лук неся за плечами; закрытый колчан стрел был полон. {45}
Громко стрелы звучали крылатые, в плечи биясь,
В гневном шествии бога, – он шествовал, полный печали;
Наконец мечет стрелы, вблизи кораблей появясь.
Зазвенел лук стрельца поразительно. Стрелы летали,
Настигая и тягловый скот, и бродячего пса; {50}
Наконец и людей смертоносные стрелы достали.
Много трупов костры возносили огнём в небеса.
Девять дней на людей и царей божья кара летала;
Ахиллес в день десятый ахеян созвал голоса.
Так богиня верховная, Гера ему нашептала, – {55}
Она скорбью терзалась, данайцев погибель смотря.
И стекалось всё войско. Когда воедино предстало,
Первым встал Ахиллес быстроногий, ко всем говоря:
«Надо быстро, Атрид, нам обратно исплававши море,
По домам возвратиться, чтоб Смерть не испытывать зря. {60}
И война, и злой мор, – всё приносит ахеянам горе.
Но, давай испытаем пророка сейчас, иль жреца,
Иль гадателя снов, что от Дия получим мы вскоре, —
Пусть откроют, – за что Аполлон Феб нам жаждет конца?
Иль обет не свершили, иль жертвы великой не дали, – {65}
Коз, быков и ягнят благовонного жира-смальца?
Что нам сделать богам, умолить, чтобы язву прогнали?»
Так сказал он и сел. И от общего сбора тотчас
Встал Калхас Фесторид, из жрецов, что по птицам гадали.
Мудрый, ведал он все, что прошло, есть, и будет для нас; {70}
И ахеян суда по морям предводил к Илиону.
Дар предвиденья Феб Аполлон ему дал. Он не раз,
Благомыслия полон, на благо использовал трону:
«Ахиллес царь! Любимец богов, ты велел возвестить
Сына Дия далёко разящего гнев, Аполлона? {75}
Возвещу; но клянись, и меня согласись защитить
Словом, делом, и рук твоих крепостью непобедимой
От владыки владык, ведь и словом боюсь прогневить
Я аргивян царя, кем ахейцы в войне предводимы.
Базилевс необуздан, к подвластным безжалостный гнев {80}
Он, на первую пору хотя и смиряет, сердитый,
В сердце скрытую злобу пока не исполнит, как лев,
Помнит долго. Суди ж и ответь, – меня ты защитишь ли?»
Ахиллес быстроногий ответил Калхасу: «Смелей!
Дерзко волю богов возвести; верь, я богом всевышним, {85}
Аполлоном клянусь, сыном Дия, которого ты,
Открывая данайцам пророчества бога, услышишь.