Гоча Пасиешвили – Фантастические рассказы (страница 22)

Тане вздохнул.

— Тогда будь осторожен. И приведи её на ужин. Я жду вас в семь.

Следующие две недели стали для Медеи самыми яркими в её тёмной жизни. Матео нанял старый джип у местного механика, и каждое утро они уезжали исследовать остров.

— Сейчас мы едем вдоль побережья, — рассказывал он, пока ветер трепал её волосы. — Справа от нас — океан, бирюзовый, как твоё платье. А слева — джунгли. Они тёмно-зелёные, почти чёрные, но там пробиваются жёлтые цветы. Они называются «глаза дня».

— Почему «глаза дня»?

— Потому что они раскрываются на рассвете и закрываются на закате. Как будто смотрят на мир и устают.

Она смеялась. Она верила каждому его слову.

Они останавливались у лагуны, и Матео брал её за руку, вёл в воду. Медея боялась плавать — не видела волн, не могла понять, где берег. Но он держал её за плечи и говорил:

— Здесь мелко. Дно песчаное. Я рядом.

Она ныряла с маской, и он описывал рыб: «вон та — полосатая, как зебра, а эта — золотая, как монетка». Медея ловила руками воду и смеялась от щекотки, когда пузырьки щипали лицо.

Они загорали на пляже, и он читал ей книжки вслух. Она клала голову ему на живот и слушала, как его голос вибрирует внутри него, и это было лучше любого кино.

— Матео, — спросила она однажды. — Какой я кажусь тебе? Не по голосу, а по лицу?

Он помолчал.

— У тебя высокие скулы. И веснушки — вот здесь, на носу. Их почти не видно, но если присмотреться, они похожи на созвездие. Маленькое, моё.

— Я хочу тебя увидеть, — прошептала она.

— Ты увидишь. Я верю.

— Врачи говорят, что это навсегда.

— Врачи не всё знают.

Через день его друзья — трое парней и две девушки — собрались на соседний остров. Там была вечеринка, которую организовывал какой-то известный диджей. Матео позвал Медею.

— Поплыли с нами. Будет весело.

— Я не люблю большие компании, — ответила она. — И я не вижу, что там происходит. Я буду чувствовать себя лишней.

— Ты не будешь лишней. Я буду рядом.

— Матео, пожалуйста. Останься со мной здесь.

Он вздохнул.

— Я не могу. Они мои друзья, я обещал. Но я вернусь завтра утром. Даю слово.

Она кивнула, хотя внутри всё сжалось.

— Хорошо. Только будь осторожен.

Он поцеловал её в лоб — легко, как ветер. И ушёл к причалу.

Медея стояла на песке и слушала, как мотор яхты зарычал, потом затих вдалеке. Она не знала, что слышит его в последний раз.

Прошёл день. Потом второй.

На третий день Медея не выдержала и спросила отца:

— Папа, яхта не вернулась?

Тане помедлил.

— Может быть, они задержались. Погода хорошая.

На пятый день она услышала, как рыбаки в баре говорили о шторме. Соседний остров накрыло волной, но яхты там не было.

На седьмой день отец пришёл к ней сам. Она готовила сироп для коктейлей, пальцы дрожали.

— Медея, — сказал Тане. — Присядь.

— Что случилось?

— Яхту нашли. Выброшенной на северном берегу. Она пустая.

Медея замерла. Мир, который и так был чёрным, вдруг стал ещё чернее.

— Там были… следы?

— Никого. Только обломки. Дочь, кто он был для тебя?

Она не ответила. Она упала на пол, как подкошенная, и сознание покинуло её.

Она очнулась в больнице. Пахло йодом и хлоркой. Кто-то держал её за руку — отец.

— Медея? Ты меня слышишь?

Она открыла глаза.

И закричала.

Потому что впервые за одиннадцать лет она увидела свет. Белый, режущий, беспощадный свет больничной лампы. Она зажмурилась, потом открыла снова — и увидела отца. Старое морщинистое лицо, седые волосы, чёрные от соли руки.

— Папа… я вижу. Я тебя вижу.

Тане заплакал. Он позвал врачей, те сделали тест за тестом, но ответ был один: зрение вернулось полностью. Медицина не могла объяснить это — только пожимали плечами и говорили о чуде.

Чудо. Медея не верила в чудеса. Она верила только в обещания, которые дают и не сдерживают.

Через три дня её выписали. Первое, что она сделала — попросила отца отвезти её на северный берег, туда, где нашли яхту.

Она шла по песку и впервые видела океан. Он был синим — не таким, как она представляла по рассказам Матео. Ещё синее. Ещё огромнее. И таким же пустым.

Яхта лежала на боку, разбитая, с вырванным днищем. Медея обошла её, трогая рваные борта, и заплакала.

— Как он выглядел? — спросила она у отца. — Матео. Какой он?

Тане достал из кармана маленькую фотографию — поляроид, который кто-то из туристов забыл в баре. На снимке был парень: тёмные кудри, смеющиеся глаза, лёгкая щетина. Он стоял на палубе, подняв руку в приветствии.

— Вот он, — сказал отец.

Медея смотрела на фотографию и не узнавала лица. Она знала только голос, только тепло его плеч, только шёпот о звёздах. Но глаза, нос, губы — они были чужими.

— Я не знаю, как его искать, — прошептала она. — Я его никогда не видела.

Она упала на колени, прижимая фото к груди.

— Он не вернётся, — тихо сказал отец. — Я знаю, дочка. Я сам искал его три дня.

— Но он обещал…

— Океан не слушает обещаний.

Медея поднялась. Сделала шаг к воде. Отец схватил её за руку, но она мягко высвободилась.

— Я не утоплюсь, папа. Я просто хочу попрощаться.