Goblins – Стальное сердце. Часть 1 (страница 8)
— Биджу?
— Нет, думаю, что нет.
— Хорошо, присмотрись к нему. Начни его обучать, будь добра к нему. Нашему клану пригодится дружба с джинчуурики, да и Ино он понравился, а уж ей приглянуться трудно.
— Хорошо Иноичи, я так и сделаю. Только, как это объяснить совету?
— Это моя проблема, не волнуйся…
Глава 6
Ну что ж, больница — так больница, тем более я буду не просто мойщиком окон и выносильщиком ночных ваз, а аж целым помощником настоящего практикующего целителя! В чем правда, будет заключаться помощь, я так и не понял, но что будут учить — это не может не радовать.
Целительство — не моя профильная специальность, я как–то больше наоборот, ломать и портить чужие организмы учился, неважно, руками, всякими железками или магией, но касательство, однако ж, к костоправам имел: все–таки на войне и в походе маг сам себе аптечка. Да и товарищам как в помощи отказать — сегодня ты спасешь кому то жизнь — завтра он прикроет твою спину. Ну, а молодое пополнение и новобранцы обычных пехотных рот нашего легиона обеспечивали мне постоянную практику на протяжении всей моей службы: то на марше какой–нибудь обалдуй ногу засунет в тележное колесо, после чего она начнет сгибаться под новым, весьма интересным углом, то сложенного вдвое обозника принесут, которого в брюхо лягнул вредный ишак, то целый взвод юных клоунов ночью обожрется недозрелых фруктов на ближайшей ферме, и пронесет их так, что следующую пару дней штаны им, в принципе, можно не одевать вообще, то ротного повара искусают свиньи… Продолжать можно бесконечно — и это в мирное время! А о боевых повреждениях и говорить нечего — целителей в армии всегда мало, и подменяют их, зачастую, боевые маги. Практика была богатой (хотя несколько однобокой), а вот теории остро не хватало — и я буду рад это исправить!
Так что в первый же день я работы я попросил у Хатеми пособия — какие есть — по анатомии и физиологии человеческого организма — вдруг тут обнаружили что то новое, неизвестное медикам империи, да и просто было интересно.
Посетителей у Хатеми было немного: пара детей с небольшим отравлением, горожанин с ожогом от кипятка и его жена с большим синяком на лице, и прочие не слишком серьезные случаи, поэтому большую часть времени Хатеми могла посвятить мне — работы для помощника тоже особо не было (подай–принеси–прибери–сходи–позови–помой не в счет). Рассказывала она много и интересно, а я учился.
Первый интересный пациент к ней поступил только три недели спустя, после моего трудоустройства — им оказался взрослый шиноби, дзенин, с раздробленным в труху коленом. Как его звали, мне не сказали, но при операции я присутствовал. Оказывается, здесь тоже используют ритуальную магию при операциях! При помощи различных пентаграмм и магических жестов, Хатеми рассматривала пораженный сустав и проводила дезинфекцию, а так же некоторые манипуляции с самим суставом — фуиндзюцу — техника печатей, так это тут называлось. Я часа четыре смотрел, как она складывает раздолбанный паззл, в который превратилась коленка этого неудачника — нет, все–таки до полноценного целителя мне далеко. Значит, есть куда расти, какие мои (здесь) годы! Наблюдать, что именно она там вытворяет с помощью магии, я не мог — не хотелось раскрывать раньше времени способности, правда, было то этих способностей…
Хотя… в магии мой прогресс уже довольно велик — энергоканалы тела больше не превращались в вареные макаронины, после медитации, «троллья шкура» получалась все лучше и лучше — все таки навыки концентрации тоже улучшались, да и резервы маны развивались — хотелось бы конечно чтобы побыстрее, но что есть — то есть. Кстати, буквально на днях мне впервые хватило сил произвести первое боевое плетение — небольшую молнию я всадил в ручей (заодно и рыба повсплывала, ужин, однако!) — это меня истощило, но счастье было велико. Результаты могли быть не такими скромными, но ману из организма постоянно тянула на себя печать, *** печать с *** демоном! Нет, местная ритуальная магия — как ее там… Ху… Нет, фуиндзюцу, да, точно — на ней стоит сосредоточиться в первую очередь — когда я доберусь до академии, ее учителей и ее библиотеки.
Пару раз ко мне во время работы приходил Юки Яманака, интересовался житьем, зазывал в гости, дескать, Ино приглашает, но времени катастрофически ни на что не хватало — две тренировки в день, работа, медитация, еще и чтение книг — на сон то оставалось часа четыре — пять.
Эх, почему в сутках всего двадцать четыре часа? Было бы тридцать или сорок — как было бы хорошо!
В общем, время до поступления в академию я проводил с пользой. Ручные печати Хатеми, кстати, мне показывать не стала — в академии покажут, сказала она мне, да и пофиг, есть пока чем заняться.
На пятую неделю работы, когда я сидел на подоконнике второго этажа клиники (сама она представляла собой П-образное трехэтажное здание, расположенное недалеко от центрального района Конохи) и листал выполненный в красках атлас по анатомии — делать было все равно больше нечего — ко мне подошла Хатеми, уселась рядом и молча уставилась на меня.
— Вы что–то хотели, Хатеми–сан? Я выполнил все, что вы мне поручили.
— Я знаю Наруто. Я бы хотела поговорить с тобой о другом. Что ты скрываешь?
— В каком смысле, Хатеми–сан?
— Кто тебя обучает, Наруто? Твои каналы чакры развиты гораздо сильнее, чем должно быть для подростка твоего возраста.
— …???
— Я смотрела на тебя через стационарную печать, Наруто, во время операции. Что ты скрываешь? И ведешь ты себя тоже странно — я заметила, как ты наблюдал за операцией на ноге того шиноби. Да восьмилетний мальчик давно бы отправился облегчить желудок, а тебе было интересно! Ты внимательно смотрел, и пытался понять, что я делаю, а ведь когда на столе целителя режут живого человека — не по себе становится ребятам гораздо старше, чем ты!
— Я ничего…
— Я не враг тебе. Ты можешь мне довериться, я просто хочу помочь.
(***,*** *** что ж делать то??? Шла бы ты лесом со своей помощью!)
Колоться как сосновое полено, кто я есть такой на самом деле, я не собирался: в лучшем случае упекут в местную дурку (если есть такая), в худшем… О худшем не будем. Поэтому я собрался с духом, пару раз вдохнул–выдохнул, взглянул ей в глаза самым честным взором, какой мог изобразить, и вдохновенно отправился врать.
— Мне трудно объяснить, Хатеми–сан, порой я чувствую в своем разуме чье то присутствие, оно шепчет мне, плохие вещи, про убийства и разрушения, и иногда приходит во сне. Я не знаю, может, я схожу с ума? А если нет — то что тогда это может быть?
— На что похоже то, что тебе снится? И часто ли? — она напряженно смотрела мне в глаза.
— Ни на что не похоже. Оно большое… И… Оно меня ненавидит, и всех ненавидит… Оно очень злое… Я просыпаюсь уставший, весь в поту, как будто таскал мешки с землей, и мне страшно, Хатеми–сан, очень страшно. Слава Амиками, такие сны я вижу редко.
— Ммм… Кое–что становится понятным. Ты что–нибудь знаешь о своих родителях?
— Да. Их убил биджу. Восемь лет назад. Он убил много кого, но ненавидят за это меня… Почему так, Хатеми–сан, это ведь несправедливо!
— Биджу своей силой пометил тебя, Наруто. Хоть его и изгнали, но ты продолжаешь чувствовать его темную чакру. Поэтому, видимо, он тебе и снится.
(вот мерзавка! Сказано богами — не солги ближнему своему, а она мне тут байки травит!)
— Вы думаете?
— Скорее всего, так и есть. Я дам тебе настойку, для укрепления сна, пей ее, перед тем как ляжешь, и сон твой ничто не потревожит.
(… и место этой бурде в сортире)
— Спасибо, Хатеми–сан, вы сняли камень с моей души. Надеюсь, ваша настойка поможет.
— Иди домой Наруто, отдохни, как следует.
— Еще раз благодарю вас, сенсей. Я сделаю, как вы сказали.
Вроде пронесло… Надеюсь, я был достаточно убедителен, чтобы вредная тетка прекратила до меня докапываться. А эту отраву бережно донесу до дома, и там спущу в толчок — неизвестно, что она туда намешала — пить мне это точно не стоит. Нет, ну горазда тетка трендеть — надо же, силой демон меня пометил…
Скорее бы в академию.
— Значит, все–таки биджу.
— Да, Иноичи, видимо, он начинает оправляться после поражения в той битве, когда был заключен в мальчишку, и потихоньку начинает влиять на него. Пытается вырваться из своей клетки.
— Ты смотрела печать на джинчуурики? Она не ослабла?
— Смотрела. Она в полном порядке — такая же, как в то время, когда ее накладывали — Узумаки были великими мастерами фуиндзюцу, если что–то случится — я не знаю, кто бы смог восстановить печать бога смерти. Я дала мальчику снотворное, смешанное с успокоительным составом и небольшой порцией дурманной пыльцы — он перестанет видеть эти сны. На некоторое время.
— Продолжай наблюдать за ним, Хатеми, если печать ослабнет — первым об этом должен узнать я.
— Конечно, Иноичи.
— Ты знаешь, я имел беседу с Сарутоби…
— Что хотел третий Хокаге?
— Он интересовался, какого демона джинчуурики забыл в лечебнице.
— И что ты ему сказал? Что я учу его ремеслу целителя?
— Когда джинчуурики войдет в силу, с его демонической чакрой только целителем и работать — ни одного недовольного лечением не будет! А кладбище из его пациентов будет как отсюда, так до деревни песка, не иначе. Нет, я сказал Хирузену, что мы просто заняли мальчишку делом, чтобы он не болтался по улицам и не получал побои от жителей. Это ж надо — джинчуурики чуть не убил пьяный дурак! Только второго пришествия девятихвостого нам и не хватало… И неизвестно, справимся ли мы с ним сейчас? Нет Узумак, нет Учих… Кто будет сражаться? Эти недоучки из АНБУ? Может, Хьюги? Они, конечно, сильный клан, но против биджу мало что могут — ты знаешь их техники. Нет, такого допустить нельзя.