Гоблин MeXXanik – Медведев. Книга 6. Противостояние (страница 58)

Никифор помедлил, потом тихо произнес:

— Будьте осторожны, мастер-князь. Столица — это вам не Северск. Там другие правила И люди совсем не те, что здесь. Да и нелюди тоже Покон забыли.

Я усмехнулся:

— Я вырос в столице. Знаю правила.

— Знали, — строго поправил меня домовой. — Но вы изменились. И это может сыграть с вами злую шутку.

В его словах была своя правда. Потому я понимающе кивнул:

— Постараюсь помнить об этом.

Никифор еще раз внимательно посмотрел на меня, затем коротко поклонился и вышел из гостиной.

Я допил остатки отвара, перевернул чашку, поставил ее на блюдце, поднялся с кресла и вышел из гостиной.

Утро было свежим, прохладным. Солнце только поднималось над горизонтом, окрашивая небо в нежные розово-золотистые тона. В воздухе пахло росой мокрой травой. Оглянулся. но дворового уже не было.

У машины, скрестив на груди руки, неподвижно стоял Морозов. Увидев меня, он коротко произнес:

— Можем выезжать.

Я кивнул, спустился по ступенькам и подошел к двери.

— Братец! Подожди

Обернулся. По ступенькам торопливо спускалась Марина, накинув на плечи уже знакомую шаль. Волосы ее были растрепаны. Было видно, что сестра только встала. Или всю ночь проворочалась без сна

Она подбежала, быстро обняла меня, прижавшись всем телом:

— Будь осторожен, — прошептала она дрожащим голосом. — Пожалуйста. И возвращайся скорее.

Я обнял ее в ответ, чувствуя, как она дрожит:

— Обещаю. Всё будет хорошо, — прошептал я.

Марина отстранилась, посмотрела мне в глаза. В ее взгляде читалась тревога, которую она и не думала скрывать:

— Мы с тобой. Помни об этом, — произнесла она.

Краем глаза я заметил, как в окне второго этажа мелькнула фигура Никифора. Домовой следил за нами из-за приоткрытой занавески.

— Помню, — ответил я.

Я развернулся и быстро сел в машину. Морозов уже занял место за рулём.

— Готовы, мастер-князь? — спросил он, заводя двигатель.

— Готов, — ответил я, хотя внутри всё сжалось в тугой узел.

Машина тронулась. Я выглянул в окно Марина стояла на крыльце, укутанная в шаль, и провожала нас взглядом. Рядом с ней уже был Никифор.

Ворота остались позади. А потом и особняк скрылся за поворотом.

Некоторое время мы ехали молча, погруженные каждый в свои мысли. А затем я пробормотал:

— День обещает быть интересным.

Воевода бросил на меня быстрый взгляд:

— Беспокоитесь? — спросил он после паузы.

Я задумался, а затем протянул:

— Скорее… тревожусь. Будто иду на встречу с незнакомцем, не родным отцом.

— В каком-то смысле так и есть, — заметил Морозов. — Вы изменились. Возможно, и он тоже.

Я усмехнулся:

— Очень утешающая мысль.

— Зато честная, — пожал плечами воевода.

Мы снова замолчали. Я откинулся на спинку сиденья, прикрыл глаза, проваливаясь в дрему.

Петербург встретил нас шумом и суетой.

Я давно здесь не был, но казалось, прошла целая вечность. Улицы, заполненные автомобилями, толпы людей, спешащих по своим делам, не замечающих друг друга. Яркие, кричащие вывески магазинов, ресторанов и кабаков. Всё это когда-то было мне знакомо и привычно. Я вырос здесь, провёл тут большую часть жизни. А теперь казалось чужим. Слишком быстрым и громким. Я успел отвыкнуть от этого шума и утомляющей бесконечной суеты, в которой люди мелькали, как тени, не видя друг друга, не замечая ничего вокруг.

В Северске время было по-другому. Медленнее. Размереннее. Роднее.

— Непривычно? — спросил Морозов, заметив выражение моего лица.

— Очень, — признался я. — Словно вернулся в другой мир.

— Так и есть, — согласился воевода. — Северск — совсем иной. И чем дольше живёшь там, тем труднее возвращаться в прежний мир.

Машина медленно петляла по улицам, пробиваясь сквозь плотное движение. И с каждой минутой приближения к цели, сердце начинало биться быстрее и душу наполнял необъяснимый мандраж. Словно я не возвращался домой, а ехал на каторгу.

Наконец, авто пересекло мост и остановилось у знакомых кованых ворот.

— Прибыли, мастер-князь.

— Вижу, — ответил я, глядя на дом, в котором вырос. На первый взгляд все было точно так же, как я помнил. Ничего не изменилось. И в то же время поменялось всё. Это был просто особняк. Красивый, солидный, дорогой, построеный по специальному заказу. Семейный. Но не родной.

Домом теперь был Северское поместье, с Никифором на кухне, Мариной на крыльце и Морозовым. А еще с Верой, без которой я уже не представлял нашего дома. С той, рядом с которой мои мысли становились медленнее и тягучее. И даже Роман Победович, будь он неладен, ощущался для меня куда роднее.

— Мастер-князь, — тихо повторил воевода.

Я тряхнул головой, прогоняя оцепенение. Ответил:

— Да. Я готов.

Открыл дверь, собираясь выйти из салона.

— Хотите, чтобы я пришел с вами? — уточнил воевода, но я покачал головой:

— Нет. Лучше подожди здесь. Если вдруг со мной что-то случится, будет правильнее, если вы окажетесь снаружи и сможете…

Я не договорил, но это было и не нужно. Морозов кивнул и тихо пообещал:

— Я смогу сровнять с землей этот дом, если понадобится.

— Надеюсь, что не это будет не нужно.

Я глубоко вздохнул и вышел из авто. Аккурат в тот момент, когда на крыльцо вышел Гаврила. И заметив меня, слуга улыбнулся, будто встретил старого знакомого:

— Добро пожаловать домой, Николай Арсентьевич, — с поклоном произнес он.

— Спасибо, — ответил я, поравнявшись с ним.

Слуга осмотрел меня:

— Вы изменились, — произнес мужчина и на мгновенье в его глазах полыхнули золотистые искры. Однако тут же исчезли, и вполне могли быть игрой моего воображения.

Я улыбнулся: