Гоблин MeXXanik – Медведев. Книга 6. Противостояние (страница 31)

Домовой только махнул рукой:

— Ладно, чего уж, — буркнул он, развернулся и направился на кухню.

— Кажется, домовой обиделся, — заметила Марина, когда Никифор скрылся из виду.

— Похоже на то, — согласился я. — Но увы, дела не ждут.

— Понимаю, — кивнула девушка.

Домовой внезапно вернулся в комнату и протянул мне тонкую куртку неприметного серо-зеленого цвета.

— Что это? — удивленно осведомился я.

— Ткань зачарована, — пояснил старик. — Ее не продует даже самый промозглый ветер. Эту вещицу ваш предшественник очень уважал. Хотя почти всегда забывал то на пеньке, то на ветке дерева. Потом лесовики приносили обратно.

Я накинул вещицу на плечи и удивился тому, что она была мне почти впору. В кармане я нащупал сверток, который показался подозрительно теплым.

— Пирожки, — пояснил Никифор и добавил, — те, что Гаврила не смел за завтраком.

— А где он сам? — озаботился я.

— Парнишка вызвался помочь, — с неожиданной теплотой заявил домовой и тут же погрозил мне пальцем, — Хотя это вы, княже, обещались разобраться с мышами.

— Точно, — обескураженно согласился я и развел руки в стороны. — Моя вина, совсем замотался.

Никифор замер, словно не был готов к моему покаянию, а затем цокнул языком.

— Как же на старого князя похож. Тот тоже завсегда знал, как меня умаслить. Как повинится, чтобы я не серчал, — домовой махнул рукой и скрылся в коридоре.

Марина по-прежнему сидела в кресле, смотря на огонь. Но едва мы остались одни, она перевела взгляд на меня. Я заметил в ее глазах тревогу, которую она тщательно пыталась скрывать.

— Всё будет хорошо, — заверил ее я. — Не придумывай лишнего.

— Я не придумываю, — возразила она тихо. — Я просто… переживаю.

Я снова обнял ее:

— Постараюсь вернуться к обеду.

Она крепко прижалась ко мне, потом отодвинулась и уголки ее губ дрогнули в подобии улыбки:

— Ладно, иди уже. А то Морозов заждался.

Сестра оказалась права. Воевода уже ждал меня на террасе. Он сидел в кресле, а у его ног расположился Аргумент, который, судя по всему, тоже хотел отправиться с нами на прогулку.

— Готовы? — уточнил он.

Я кивнул. Морозов встал с кресла.

— Тогда идемте

Мы спустились с крыльца и направились к краю территории особняка, где начинался лес. Пес последовал за нами, довольно виляя хвостом.

У калитки нас встретил дружинник. Он стоял, прислонившись столбу, и смотрел куда-то вдаль. Заметив нас, он склонил голову в приветствии. Воевода ответил тем же и открыл калитку. И мы шагнули на узкую знакомую тропинку, ведущую в лес. Аргумент радостно побежал вперёд, принюхиваясь к каждому кусту и осматривая корни деревьев.

Утро выдалось на редкость свежим. Солнце пробивалось сквозь густые кроны золотистыми лучами, подсвечивая полупрозрачный туман, который ещё не успел рассеяться окончательно, и теперь стелился по высокой траве. Мы дошли до опушки, шагнули под своды деревьев. Сразу стало прохладнее, солнце почти не пробивалось сквозь густые кроны. Тропинка петляла между стволами, то поднимаясь на пригорки, то спускаясь в низины.

Пару раз я заметил большеногих зайцев, которые срывались прочь от тропы. Любопытные белки носились по ветвям деревьев, спугивая мелких птиц.

Мы с Владимиром шли молча. Я то и дело осматривался по сторонам. Лесовики уже наверняка доложили Митричу, что к нему прибыли гости. Но силуэтов между деревьев видно не было. Хотя чувство того, что за нами наблюдали, не отпускало. Опасности я не ощущал, как и настороженности. Все же я привык осознавать себя Северским князем. И стоило признать, что еще я осознавал, что голоден.

Вспомнил о гостинце в кармане и вынул его наружу.

— Рановато для привала, — усмехнулся воевода, но тут же беззастенчиво сунул руку в бумажный сверток, чтобы вынуть румяный пирожок. — Понравились вы домовому, — заметил он с усмешкой.

— С чего вы взяли?

— В ином случае он никогда бы не дал вам еду навынос. Никифор очень ответственно относится к приему пищи и считает, что вне дома есть неприлично.

— Странное у него понятие, — я пожал плечами.

— Правильное для домового, — поправил меня Морозов. — Для Никифора дом — священное место. И трапезы в его стенах — ритуал, который положено проводить правильно.

— Никогда не рассматривал его работу в таком ракурсе, — признался я.

— Не вздумайте при нем назвать его призвание работой, — воевода едва не подавился. — А не то он обидится.

— И тогда не видать нам утки в меду, — усмехнулся я.

— Постороннего он накажет отсутствием главного блюда на столе, — согласился воевода, а потом взял еще один пирожок. — А у вас может забрать все правые ботинки.

— Почему правые? — уточнил я.

— Чтобы вы поняли, насколько были не правы, — хмыкнул мужчина и зашагал дальше.

Лес постепенно менялся. Деревья становились выше, кроны смыкались плотнее, превращая тропу в зелёный полумрак. Я чувствовал, как-то воздух стал другим. Аргумент тоже притих. Пёс шёл теперь рядом с Морозовым, настороженно поглядывая по сторонам и изредка громко фыркая.

Я осмотрелся, осторожно ступая по узкой дорожке. Под ногами мягко пружинил мох, иногда тропа огибала огромные, поросшие лишайником валуны, порой опускалась в небольшие лощины, где воздух был еще прохладнее и влажнее. Вокруг стояла необычная тишина. Не слышно было ни птиц, ни шороха мелких зверьков.

Воевода удивленно хмыкнул:

— Чудны дела, — пробормотал он.

— Что-то случилось? — уточнил я.

Морозов повернулся ко мне:

— Вы почувствовали странное? — уточнил он.

— Мы говорим про Северск, — отозвался я, но добавил, — Но тут и впрямь все… другое.

— Мы на изнанке, — пояснил воевода. — Тропа вывела нас в сердце леса. И это очень странно. Потому что обычно, Митрич принимает гостей подальше от своего дома.

— Дома? — переспросил я.

— Разумеется, — удивленно подтвердил Морозов. — У каждого живого существа есть дом, где он чувствует себя в безопасности. Правда, он может сильно отличаться от человеческого. Например, для упыря это будет могила.

— А для лешего? — уточнил я, и воевода хитро прищурился:

— Скоро увидите, — ответил он. — Осталось недалеко.

Владимир Васильевич оказался прав, и вскоре, тропинка вывела нас на маленькую поляну, посередине которой стоял старый дуб, такой огромный, что троим не обнять. Его ветви раскинулись настолько широко, что создавали под собой что-то вроде живого шатра. Кора была изборождена морщинами. А под дубом, на поваленом стволе, сидел Митрич. И едва мы вступили на поляну, он взглянул на нас и тепло улыбнулся:

— Доброе утро, мастер-князь, — начал он, вставая с поваленного ствола. — Мастер-воевода. И пес. Куда же без такого красавца.

Аргумент застенчиво завилял хвостом.

— Доброе, Митрич, — ответили мы, подходя к лешему.

— Случилось чего? — уточнил леший. — Или просто заглянули, проведать старика?

— Нам нужен совет, Митрич, — произнес я, и леший кивнул:

— С радостью помогу чем смогу, — ответил он. — Слушаю.

Он склонил голову, ожидая продолжения разговора.

— Те промышленники, которые все хотят попасть в этот лес, — начал я, подбирая слова. — В общем, мне кажется, что за ними кто-то стоит. И нужна им вовсе не добыча древесины. А они хотят найти здесь нечто другое.