Гоблин MeXXanik – Медведев. Книга 6. Противостояние (страница 33)

— Но я этого не сделал, — спокойно произнес Митрич. — Вы хороший человек, Владимир Васильевич. Который искренне хочет измениться.

Повисла тишина. Я попытался переварить услышанное. Воевода — пришелец из другого мира.

— А Иволгин? — наконец спросил я, с трудом находя силы и поворачиваясь к Митричу… — Откуда он прибыл? Из того же мира, что и Владимир Васильевич?

Леший задумчиво почесал бороду:

— Кто знает, — ответил он после паузы. — Миров великое множество, и здесь они сходятся воедино. Здесь граница между мирами тоньше, чем где-либо ещё. Здесь есть место, куда можно… зайти. Если знаешь, как. Из какого-то из таких миров и прибыли Иволгин и его клан. И судя по тому, как он зол на людей, они долго с ними воевали. И проиграли…

— Но вы же его приютили? — удивился я. — Неужели не узнали, откуда он прибыл и кто за ним гонится?

— Я дал ему и его клану приют, потому что он напомнил мне о том, что может случиться, если люди и старший народ не смогут жить в мире.

Меня как будто громом ударило.

— Места силы, — выдохнул я. — Вот что они разыскивают.

Воевода и Митрич удивленно переглянулись:

— Про изнанку между мирами мало кто знает, — растерянно начал Морозов. — Но если вы правы, выходит кто-то очень сильно хочет получить доступ к этому месту. И ничего хорошего из этого точно не выйдет.

Я чувствовал, как по спине пробежал холодок, а внутри зашевелилось тревожное, давящее чувство, надвигающейся большой беды. Теперь мне стало понятно упорство неизвестных заказчиков, и колоссальные силы и средства, которые они вложили, чтобы попасть в этот лес.

— Нужно как можно быстрее узнать, кто за всем этим стоит, — произнес я и встал с камня. — Тогда можно будет понять, что делать. Митрич, ваши люди могут более пристально следить за чужаками?

Я вопросительно посмотрел на лешего и тот усмехнулся:

— А как же, — подтвердил он. — Для того здесь и стоим. Это наш долг и наша земля, мастер-князь.

— Значит, нужно договориться с Иволгиным об этой же услуге, — продолжил я. — И попытаться объединить силы. Поодиночке пропадем, вместе выстоим.

Митрич с интересом посмотрел на меня, а затем кивнул:

— Вот поэтому Северск и принял вас, — сказал он, и в его голосе мне послышалось уважение. — Вы принимаете ответственность за край и за каждого его жителя. А не малодушно бежите от обязательств, спасая свою шкуру.

Я пожал плечами и просто произнес:

— Потому что у меня нет выбора. Северск стал моим домом. И я защищу его любой ценой. Спасибо за помощь, мастер Дубов.

— Было бы за что, Николай Арсентьевич, — усмехнувшись, ответил леший. — Вы сами до всего докумекались. Я всего-лишь подтвердил ваши догадки.

— Проводите нас? — попросил воевода и леший кивнул:

— Отчего же не проводить? Идемте.

Он направился к краю залитой солнцем поляны. Мы последовали за ним. Аргумент шагал рядом с лешим, доверчиво подставляя лобастую голову под его ладонь.

Обратный путь мы проделали молча. Митрич шел впереди, изредка оглядываясь, чтобы убедиться, что я следую за ним. Воевода чуть оставал от меня, погруженный в свои явно невеселые мысли. Только Аргумент носился между деревьями, увлеченно что-то выискивая.

Митрич провел нас до опушки, попрощался и шагнул за деревья. Воевода же направился к просвету между стволами.

— Владимир Васильевич, — окликнул я его.

Он остановился и обернулся:

— Да?

— Простите за прямой вопрос, но… — Я помедлил, подбирая слова. — Вы сожалеете? О том, что не удалось вернуться в свой прежний мир?

Морозов задумался. Потом медленно покачал головой:

— Нет, — просто ответил он. — Там мне больше нечего делать. Я был совсем другим человеком, Николай Арсентьевич. И становиться им опять я не хочу ни за что в жизни. А нового меня тот мир уже не примет.

Морозов на мгновение замолчал, задумчиво глядя на проступающее сквозь листву небо:

— Здесь я получил шанс стать кем-то другим, — продолжает воевода тише. — Старый князь дал мне этот шанс. И я благодарен ему за это каждый день.

— Он был хорошим человеком? — спросил я. — Мой предшественник?

— Лучшим, кого я знал, — просто ответил Владимир Васильевич. — Справедливым. Мудрым. Добрым, но не слабым. Он понимал, что значит быть князем Северска. У него не всегда получалось как надо, но кто из нас без греха?

— Надеюсь, я стану правителем не хуже, — пробормотал я.

Морозов неожиданно улыбнулся:

— Вы уже стали, — сказал он. — Князь-реформатор, который хочет сделать многое во благо края. Это о многом говорит. Идемте, Николай Арсентьевич. Раз уж завтрак пропустили, может быть хоть к обеду поспеем.

Я кивнул. Взглянул на небо, с удивлением понимая, что солнце уже перевалило за полдень. И мы направились к калитке.

Дружинник всё так же стоял на своём посту. Увидев нас, он выпрямился:

— Мастер-князь, воевода, — отрапортовал он. — Всё спокойно. Никаких происшествий.

— Губов? — уточнил Морозов.

— Сидит в своей комнате. Марина Арсентьевна его проверяла. Говорит, что все нормально. Ну, в его ситуации…

Дружинник замялся, но я понял, что он имел в виду:

— Хорошо, — сказал я. — Продолжайте вести наблюдение.

Мы прошли через калитку. Довольный прогулкой Аргумент сразу же радостно, с громким лаем помчался к дому, видимо, желая выпросить у Никифора что-нибудь особенно вкусное за то, что вывел нас из леса невридимыми. Мы же поднялись на террасу, где нас встретила Марина.

Сестра сидела в плетёном кресле с книгой в руках, но, судя по рассеянному взгляду, читала она явно невнимательно. Словно мысленно она была далеко отсюда. Увидев нас, она тут же бросила книгу на стол и вскочила:

— Наконец-то! — воскликнула она с облегчением. — Я уже начала было думать, что с вами что-то стряслось.

— Ну вот, — с улыбкой развел руки я. — Как и обещал, вернулся к обеду. Как Губов?

— Никифор отнес ему еду, но наш гость к ней почти не притронулся, — ответила она, закусывая нижнюю губу. Явный признак того, что девушка волновалась. — Сидит в комнате, смотри в окно. Отвечает односложно, взгляд пустой.

Она беспомощно развела руками и с тревогой в голосе продолжила.

— Кажется, его здесь нет. Словно в комнате осталась только пустая оболочка. Кукла.

— Как бы умом не повредился, — мрачно пробормотал я.

— Просто шок ещё не прошёл, — уверил Морозов, положив на мое плечо тяжелую ладонь. — После того кошмара, что он пережил в лесу, это абсолютно нормальная реакция. Наш Роман Победович увидел другой мир. И начал взрослеть, понимая, что не все строится на фамилии и титуле.

— Что жизнь куда сложнее, — пробормотал я, вспомнив слова Митрича.

Марина покачала головой, но спорить не стала. Вместо этого тихо произнесла:

— Идемте в дом.

Воевода кивнул, соглашаясь с ней, и мы шагнули в гостиную, где нас встретил Никифор. Он сидел в кресле, гладя Мурзика и что-то тихонько приговаривал.

— Вернулись наконец-то, — пробурчал он, едва только мы вошли в помещение. — А я уж думал, что мой обед никому не нужен….

— Нужен, нужен, — торопливо заверил его я. — Мы как раз проголодались, пока гуляли по лесу.

— И всю дорогу до дома просто мечтали о твоей еде, — добавил Морозов. — Шли и гадали, что же будет сегодня на обед.

Никифор посмотрел на нас с хитрым прищуром:

— Что будет я вам не скажу, — довольно произнес он. — Поэтому милости просим в столовую. А я быстро накрою на стол.

Глава 18

Перерождение