Гоблин MeXXanik – Медведев. Книга 6. Противостояние (страница 12)

— Вы виделись с тем мрачным человеком? — осведомилась Марина и зябко повела плечами.

— Он не человек, — напомнил Владимир Васильевич и бросил на меня напряженный взгляд.

Я помнил, что должен поговорить с ним о том, что узнал от лешего. Но не был готов к беседе прямо сейчас.

Разговор прервал Никифор, который вошел в гостиную с подносом в руках:

— Забрали? — коротко поинтересовался он. Я кивнул, и домовой расплылся в довольной улыбке:

— Вот и чудно. От этой вещицы за версту несло чужой силой. Тут такому не место.

— Мы уже это поняли, — усмехнулся Морозов.

— А я вам тут отвара принес, — добродушно продолжил домовой. — На лесных травах. Самое оно для вечера.

Он поставил поднос на столик, разлил напиток по чашкам.

— Спасибо, Никифор, — поблагодарил я и взял и сделал глоток.

Домовой сгреб в охапку притаившегося у кресла бельчонка и направился прочь из комнаты. Зверек возмущенно запищал.

— Сейчас мы тебе заморского чаю заварим, — пообещал старик.

Малыш сразу же успокоился и заурчал, словно котенок.

— Этот напиток ему не вреден? — запоздало спохватился я.

— Если употреблять немного и нечасто, то даже полезен. Мурзик становится немного бодрее, но не дуреет, — ответил Никифор и скрылся из виду.

Марина мечтательно произнесла:

— День определенно прожит не зря.

Я взглянул на нее:

— С чего такие выводы?

— Да хотя бы с того, что нам подали этот отвар, — улыбнулась сестра. — Каменный народ получил то, чего хотел. Ты смог заручиться их поддержкой. А скоро еще будет ужин…

Последнюю фразу она произнесла, прикрыв глаза.

— И то верно, — согласился я.

— Николай Арсентьевич, завтра у вас встреча в порту… — робко произнесла Вера.

— Да, я помню, — ответил я и сделал глоток отвара.

Глава 6

Хозяин леса

Вскоре мы уже расположились за обеденным столом. И я быстро отметил, что сегодня Никифор просто превзошел самого себя, хотя, казалось, будто лучше готовить не смог бы никто. В центре стола стояло большое блюдо с речной рыбой. Золотистая хрустящая корочка покрывала нежное белое мясо. Каждая рыбина была целой, украшенной веточками свежего укропа и тонкими ломтиками лимона.

Рядом с главным блюдом ужина стояли другие. Большая миска с отварным картофелем, посыпанным мелко нарубленной зеленью. Деревянная доска с нарезанным свежим хлебом, от которого исходил тёплый, домашний аромат. Небольшая пиала со сметаной, настолько густой, что в нее, казалось, можно было воткнуть ложку. И ещё одна, с каким-то белым соусом, который, судя по запаху, был приготовлен на основе чеснока и трав.

— Вот, — с довольной улыбкой похвастался домовой, раскладывая рыбу по тарелкам. — Свеженькая. Пробуйте, пока горячая.

— Откуда такая роскошь? — удивился Морозов. — Неужто кто-то из дружинников ходил на рыбалку?

— Это вам Илья велел передать, — не отрываясь от своего занятия, сообщил Никифор. — Ох и забавная же вышла история, скажу я вам. В общем, пока вас не было, приходил от водяного паренек, а с ним была девица. Высокая такая, глазастая. Красивая…

При упоминании спутницы неизвестного мне паренька он поднял мечтательный взор к потолку и вздохнул.

— А дальше что было? — поторопил домового воевода.

— А? — Никифор перевел на Морозова непонимающий взгляд.

— Седина в бороду, бес в ребро, — вздохнул Владимир. — Дальше то, что было?

— А, да. Ну, пришли они, а наш Губов в это время как раз сидел на террасе, в себя приходил.

Воевода покачал головой:

— Больно долго наш столичный гость в себя приходит, — произнес он.

— Девица та зыркнула на него и подмигнула, — с довольной улыбкой продолжил домовой. — И от этого наш гость сделался красный, точно вареный рак. Не думаю, что в столице он встречал сирен. Но почуял, что девица не так проста. Поспешно встал с кресла и смылся в дом. Не оборачивался даже.

— Вот оно что, — усмехнулся я. — Значит, Роман Победович продолжает знакомство с настоящим Северском и его жителями.

— Если он и впрямь для баньки дрова рубит, то, может, и на кухне мне поможет, — невинно заметил домовой.

— Ты уж с ним не лютуй, — усмехнулся воевода. — А не то сломается наш Губов. А нам потом из столицы нового выпишут. И его дре… перевоспитывай.

— Он крепкий, — махнул рукой старик. — На нем пахать можно. А от простого труда еще никто не ломался.

Из-под жилетки Никифора выглянула рыжая мордочка. Мурзик обвел нашу компанию хищным взглядом. Потом медленно скрылся в своем убежище, оставив снаружи лишь ушки с подрагивающими кисточками.

— Да вы ешьте, пока горячее, — напомнил домовой, и мы приступили к ужину.

За едой, чтобы скоротать время, Морозов начал в красках рассказывать о том, как мы разыскали избу колдуньи, а потом добыли заслонку. С его слов выходило, что я проявил недюжинную выдержку и показал удаль молодецкую. Если верить воеводе, то именно я шагал первым и вел за собой остальных, как подобает истинному князю. Я слушал эту историю с интересом, старательно пряча улыбку, замечая, как Марина то и дело косится на меня с недоверием. Очевидно, сестра быстро смекнула, что Владимир Васильевич немного приукрашивает историю. Тем более, Гаврилы и Лады в столовой не было, так что поправить фантазии рассказчика было некому. Я же внезапно поймал взгляд Веры Романовны. Она тотчас его отвела в сторону, но я успел заметить в нем что-то похожее на уважение. И от этого на душе отчего-то сделалось теплее.

— И когда на поляну вышел Иволгин… — меж тем вдохновенно продолжил воевода, — то наш Николай Арсентьевич кулаки в бока упер и говорит: «А мы то как раз вас и поджидали».

— Что-то я не припомню, что я так лешего встретил, — не сдержавшись от такого откровенного вранья, произнес я.

— А как его зовут по имени? — внезапно спросила Марина.

— Кого? — не понял я.

— Иволгина, — с готовностью уточнила сестра.

Мы с Морозовым переглянулись. Я не мог помнить, чтобы молодой леший называл свое имя. Потому просто пожал плечами.

— И я не знаю, — сообщил мужчина. — Он никогда при мне не упоминал, как его зовут. А у старшего народа не принято такое спрашивать, если сами не говорят. Для них имя — это нечто священное. Они решат, достоин ли собеседник, чтобы называть ему свое имя.

— Разве это не странно? — нахмурилась Марина. — Вы общаетесь с человеком и не знаете, как его зовут…

— Он не человек, — почти автоматически поправил ее воевода, отодвигая пустую тарелку. — Вы продолжаете мерить старший народ человеческими мерами. Делать это не просто наивно. А очень опасно. Поверьте, у нас с ними разные законы и понятия.

— Странно это, — упрямо повторила девушка.

— Не вздумайте спросить его об этом при случае, — подала голос Вера Романовна.

— Почему? — удивилась сестра и поспешно добавила, — Я не собиралась этого делать, но мне любопытно, отчего это запрещено?

— У старшего народа принято за все платить, — с готовностью пояснил Морозов. — И если вы попросите ответить на подобный вопрос, то задолжаете лешему. А уж он долг потом потребует, можете не сомневаться.

— И что я буду должна? — сестра откинула со лба непослушную прядь волос.

Воевода пожал плечами:

— Кто знает, что может ему понадобиться? Или какая шалость будет у него на уме? В легендах представители старшего народа могли потребовать в уплату долга что угодно, — внезапно посуровел воевода. — Некоторые просили дать воды. И после этого в хозяйстве пересыхали колодцы, а от засухи гибли урожаи. Другие просили дать молока, и стадо коров могло полечь за одну ночь. А порой требовали даже первенца…

— Всевышний сохрани, — прошептала девушка, осенила себя защитным знаком и испуганно взглянула на меня. — Неужели это правда?

— В книгах, которые оставил в кабинете старый князь, много чего не написано, — послышался голос из темноты коридора.

Мы оглянулись. В коридоре, чуть подальше от светильника, скрестив руки на груди, стоял Никифор. В темноте его глаза странным образом отбрасывали желтоватые блики. Заметив, что мы обратили на него внимание, домовой прислонился к стене и заговорил:

— В давние времена между нами и людьми не было мира. Каждый хотел забрать себе землю, стать хозяином. Вот только мы вскоре поняли, что без людей наша сила слабеет. А у людей все реже рождаются талантливые дети. Есть целые деревни, в которых не водится ни одного огневика или природника. Люди не владеют силой, когда рядом нет кого-то из старшего народа. И если исчезнет один вид, то рано или поздно выродиться второй. Хотя сдается мне, что люди вполне могут жить и без магии.