Гоблин MeXXanik – Медведев. Книга 5. Союз (страница 8)

— И почему вы в этом так уверены?

— Фартук сшит из рогожки, с карманами, с вышивкой по краю. Страшный, как тина из болота. Но Марина Арсентьевна заявила, что наш распорядитель должен любить такие брутальные вещи.

— Он вряд ли знает это слово, — усмехнулся я. — Надо будет предупредить сестрицу, чтобы она говорила проще.

— Напрасно вы считаете нашего домового таким непрогрессивным. Никифор все схватывает на лету и быстро учится. Его братия легко адаптируется к любому окружению. Они только в одиночестве начинают хиреть, а компания в доме им лишь в радость.

— Я заметил, как он отреагировал на Марину, — кивнул я. — А вот то, как повел себя Иволгин вчера…

Морозов помрачнел и облокотился на боковину машины.

— Что взять с этого лешего, — он как-то странно скривился, словно хотел рассказать о чем-то, но потом передумал. — Я вам уже говорил, что в отличие от Митрича, Иволгин не особенно любит людей. Он нас терпит. Кого-то больше, кого-то меньше. Сдается мне, что человеческие женщины его раздражают. Тем более Марина Арсентьевна… — мужчина замялся, а потом продолжил с теплом, — она у вас хрупкая, светлая. Вся словно сияет.

— И чем же это плохо? — удивился я.

— Для старшего народа важна сила человека. А княжна кажется ранимой. Быть может, это и вызвало у лешего неприязнь. Слабых они не любят.

— Это может стать проблемой? — напрягся я.

— Бросьте, — отмахнулся воевода. — Пусть Иволгин и не самый доброжелательный леший, но с женщинами воевать не станет. И вредить вашей сестре не будет. Можете не сомневаться.

— Вот и славно, — я повел плечами, словно пытаясь сбросить с них вес происходящего со мной в этой крае. — Я как раз хотел обсудить один вопрос. С глазу на глаз.

Воевода молча посмотрел на меня, ожидая продолжения.

— От «Бастиона» нам удалось избавиться, — начал я. — Но теперь на очереди горняки. От них тоже будут проблемы со старшим народом?

Владимир нехотя кивнул:

— У гор тоже есть хозяин, мастер-князь. Как у рек и лесов. И не каждому понравится, что в их вотчину вторгаются и шумят.

— Понял, — задумчиво произнес я. — Тогда нужно будет решить, как избавиться от новых гостей. Но не сейчас.

— Это правильно, — подтвердил воевода и кивнул в сторону сестры, быстрым шагом направлялась к нам с очередным большим пакетом. — Сейчас вам лучше провести время с семьей.

Я улыбнулся и направился навстречу Марине.

Глава 4

Прогулка

Марина заметила мой взгляд, склонила голову и улыбнулась. А затем быстрым шагом направилась ко мне:

— Обсудили все рабочие вопросы с Владимиром Васильевичем? — уточнила она, поравнявшись со мной.

— Да, — ответил я и кивнул на пакет, который сжимала в руке сестра. — А ты что успела прикупить?

Девушка только невозмутимо пожала плечами:

— Всего понемногу. Тут продают на удивление красивые вещи. Вот, например.

Марина ловко развернула пакет, и я услышал лёгкий, почти музыкальный шорох бумаги. На лице девушки появилось то самое выражение: смесь предвкушения и гордости, которое я помнил ещё с детства, когда она тайком показывала мне найденного в саду жука-оленя или криво вылепленную куколку из глины.

Девушка вынула и показала мне маленькую, искусно выточенную из дерева фигурку медведя, на морде которого была вырезана спокойная, умиротворенная улыбка.

— Посмотри, — тихо сказала она. — Нашла у старика в лавке неподалеку. Он сказал, что делает их сам… и что этот страж приносит в дом удачу.

Я улыбнулся, глядя, как Марина осторожно, словно боясь повредить, держит фигурку на ладони.

— Хорошая работа, — произнёс я искренне. — И… странно, но, кажется, он действительно улыбается.

— Я знала, что тебе понравится, — сказала она, аккуратно убирая фигурку обратно в пакет, будто это была драгоценность. А затем взглянула на меня и тут же опустив взгляд, продолжила — И… я понимаю, что это все суеверия… ну, про защиту дома…

— Северск в принципе суеверное княжество, — успокоил ее я. — Так что здесь верить в приметы — вполне нормально.

Она взглянула на меня чуть мягче, чем обычно, словно мои слова её действительно тронули.

— Пакет большой, — заметил я. — Что там еще…

Марина легко ударила меня по ладони и строго погрозила пальцем:

— Тебе не надо видеть то, что я купила для Веры.

— Даже не представляю, что там может быть, — я поднял руки в шутливом жесте капитуляции. — Неужели вы уже успели подружиться?

— Конечно, нет, — усмехнулась сестра. — Но стоит учесть, что в доме больше нет женщин. А значит, нам надо с ней держаться вместе. К тому же ты же знаешь, что я люблю делать подарки.

— Да уж, — я закатил глаза, вспомнив все носки со смешными рисунками, варежки на резинках и полосатые шарфы, которые Марина вручала мне на семейных праздниках. Мне приходилось держать их в отдельном ящике шкафа, чтобы слуги случайно не выбросили все это добро. Хотя, стоило признать, что кроме шутливых гостинцев сестра дарила мне и полезные вещицы.

— К тому же, — продолжила девушка, — мне показалось, что твоему секретарю понравится кое-что из лавки ароматов.

— Базилик? — шутливо уточнил я.

— Братец, ты совсем не разбираешься в женщинах, — отмахнулась девушка.

Я невольно поморщился, поняв, что за последние полчаса дважды услышал эту фразу от разных людей.

— Ну, может это не так уж и плохо, — попыталась смягчить сказанное сестра и сменила тему, — Ну что? Покажешь мне еще какие-нибудь достопримечательности?

Она осмотрелась по сторонам и добавила:

— Хотя, здесь, наверное, каждый дом — памятник культурного наследия. Пока я гуляла, заметила, что кирпичам некоторых зданий, судя по клейму, лет триста.

Я улыбнулся:

— На каждом шагу одна сплошная история.

— Наверное, ты часто гулял здесь первое время, — добавила сестра. — Смотрел красоты.

Я промолчал. Потому что ответить было нечего.

К нам подбежал вихрастый, быстрый, как воробей, мальчишка и вдруг застыл перед Мариной. Будто наткнулся на что-то ослепительное. Он смотрел на мою сестру так, как дети обычно рассматривают витрину с игрушками или елку в новогоднюю ночь. Рот приоткрылся сам собой, глаза расширились. В его взгляде отражалось чистое, неподдельное восхищение.

— Привет, — мягко улыбнулась ему Марина и, как всегда, быстро сориентировавшись, выудила из сумочки леденец на палочке. — Любишь сладкое?

Предложение было простым, таким, каким Марина всегда умела располагать людей к себе.

Но в тот момент мальчишка вдруг изменился. Совсем чуть-чуть, на мгновение: глаза прищурились, выражение стало более взрослым, собранным, даже настороженным. Как будто он не просто увидел конфету, а пытался оценить подарок. Или дарительницу.

Марина, конечно, ничего странного не заметила. Она просто стояла перед ним, по-доброму протягивая угощение.

А меня это короткое изменение задело. Слишком уж резко мальчишка сбросил с лица наивность и так же быстро вернул её обратно. Такие ребята редко бывают «просто детьми». Но Марина об этом не знала, и знать, пожалуй, не должна.

— Ну? — подбодрила она, наклонив голову. — Возьмёшь?

Мальчишка медленно протянул руку, будто проверяя, можно ли доверять. А потом, всё так же внимательно глядя на Марину, спросил едва слышно, почти робко:

— А вы… правда мне его отдаёте?

— Конечно, — ответила она тёплой уверенностью. — Леденцы для того и существуют, чтобы детям доставалась радость.

Я невольно сделал шаг вперёд, инстинктивно пытаясь оказаться между Мариной и мальчишкой. Но сестра, светлая душа, даже не заметила моего манёвра. Она легко обошла меня, словно я был не живой человек, а плохо поставленная мебель, и вручила маленькому мальчишке леденец.

Тот взял угощение осторожно, почти благоговейно. Кажется, так берут тёплую лампаду или новогоднюю игрушку на самой верхней ветке. Словно он боялся обжечься. Мальчишка поднял сладость к солнцу и задумчиво покрутил, рассматривая на просвет.

— Мне сказали, что это вкусно, — терпеливо пояснила Марина, всё ещё улыбаясь.

— И иголки внутри нет, — деловито кивнул мальчишка, как опытный эксперт по безопасности угощений.

Сказал и тут же сунул леденец в нагрудный карман, словно проверенные сокровища всегда должны храниться рядом с сердцем.