Гоблин MeXXanik – Медведев. Книга 5. Союз (страница 1)

Медведев книга 5. Союз

Глава 1

Семейное утро

На террасе повисла тишина, которую нарушил леший:

— Я… пожалуй, к вам завтра днем зайду, Николай Арсентьевич, — произнес он и мне показалось, что гость с трудом выговорил мое имя. Затем слегка скривился и едва не сплюнул через плечо. Но сдержался, за что я был ему благодарен.

— Простите, если помешала, — проговорила сестра. — Я решила приехать без предупреждения. Надеялась сделать сюрприз.

Леший натянул на голову кепку, бросил на меня взгляд исподлобья, который мог значить все что угодно. Затем резко встал на ноги, задев стол, едва не перевернув заварочный чайник и чашки. Что-то буркнул под нос, обогнул меня с Мариной, стараясь держаться от нас как можно дальше, торопливо спустился по ступеням и скрылся за углом. Девушка проводила его удивленным взглядом:

— Что это с ним? — уточнила она, едва только гость скрылся за углом.

— Сам не знаю, — протянул я.

Марина перевела взгляд на меня и уточнила:

— А кто это был? Ну, вдруг я сорвала какое-то важное совещание…

— Лесничий одного из участков, — ответил я. — Мы с ним завтра все обсудим. Да не стой на пороге. Идем в гостиную, расскажешь, как дела дома

При упоминании дома я заметил, как лицо гостьи погрустнело. Она только кивнула и пробормотала:

— Да, идем.

Мы направились к дверям. Никифор же торопливо подхватил чемодан девушки, который к ступеням донес водитель, обогнал нас и произнес на ходу:

— Подготовлю гостевую комнату для дорогой гостьи.

С этими словами он скрылся на втором этаже. Мне подумалось, что меня домовой так тепло не встречал.

— Красиво у тебя, — протянула Марина, осматривая гостиную.

Внезапно мне показалось, что она выглядит здесь вполне гармонично. Даже несмотря на неуместное белое пальто, лаковые ботинки и перчатки.

Марина остановилась у окна. Сумерки легли на сад мрачным покрывалом, и на её лице этот свет казался почти прозрачным.

— Уютно… и как-то по-домашнему, — сказала она тихо, словно боялась нарушить теплую атмосферу. — У нас всё не так…

— Что-то случилось? — спросил я спокойно, хотя внутри уже начало подниматься недоброе предчувствие.

Она слегка улыбнулась уголком губ. Так улыбаются люди, которые заранее знают, что это выражение не обманет никого.

— Слишком длинный разговор для дороги, мастер-князь, — ответила она.

Я хотел было отпустить какую-нибудь колкость, но в этот момент, в гостиную вошла Вера. И заметив меня с девушкой, секретарь застыла на пороге, а ее улыбка мигом исчезла. Вера как-то стушевалась, а на щеках выступил едва заметный румянец:

— Добрый вечер, Николай Арсентьевич, — пробормотала она. — Простите, я, наверное, помешала.

Марина обернулась, взглянула на застывшего в дверях секретаря. А затем улыбнулась:

— Наверное, мой братец не отдыхает даже вечером, — произнесла она, делая особое ударение на слове «братец». — Непривычно видеть его таким… занятым.

От этих слов на лице Веры проступило какое-то странное выражение, напоминающее облегчение.

— Простите, мастер Медведева… — начала было она.

— Все в порядке, — успокоила секретаря Марина. — Не вы первая, кто решает, словно мы пара. Это все потому, что я красивая в маму, а мой братец пошел в отца.

Я подошел к Вере:

— Это Марина, моя сестра. Она решила навестить меня и не предупредила заранее. А это…

— Вера Романовна, — представилась Соколова. — Я секретарь и живу здесь в гостевой комнате.

— Значит, мне повезло, — расцвела сестрица, прижав руки к груди. — Неужто в этом медвежьем углу у меня будет приятная компания.

— Я бы не назвала себя приятной… — смутилась Вера и покосилась на меня.

— Поверьте, вам придется такой стать, — усмехнулся я. — Марина умеет настаивать на своем. И если она начнет вам докучать — то дайте мне знать.

— И что ты сделаешь? — фыркнула сестра и принялась снимать перчатки.

Я протянул секретарю блокнот и тетрадь:

— Здесь заметки с сегодняшнего приема. Те, что показались мне важными. Особенно обратите внимание на те, что в тетради. Нужно распределить их по ведомствам и поставить на особый контроль.

Девушка кивнула:

— Буду в вашем кабинете, — ответила она и вышла из гостиной. Я же взглянул на стоявшую у окна Марину и предложил:

— Может быть, присядешь? А то в ногах правды нет.

Сестра кивнула, подошла к столу и села в кресло. Сцепила пальцы на коленях. Минуту смотрела на них. Потом подняла голову.

— У папы неприятности, — произнесла она наконец.

Эти слова упали тяжелыми камнями. Я вздрогнул. А волосы на затылке приподнялись:

— Что случилось? — уточнил я.

Девушка нервно пожала плечами:

— Он не говорит. Просто позвал меня сегодня утром. Приказал собрать самое необходимое и ехать в Северск.

— Выходит, теперь ты в ссылке? — поинтересовался я.

Марина медленно выдохнула, будто сбрасывала с плеч тяжесть.

— Я соскучилась, — наконец призналась она. — Поэтому и согласилась. Сама.

В груди что-то потеплело. Я хотел было ответить, но за дверью послышался тихий скрип. Затем прозвучали осторожные шаги Никифора. А через секунду домовой появился на пороге гостиной, держал в руках сложенное полотенце.

— Комната готова, — склонив голову, вежливо сообщил он. — Марина Арсентьевна может подниматься и располагаться, как только пожелает.

От такого поведения Никифора я аж рот приоткрыл. И в голове появилась было мысль, что домовой явно напакостничал, заселяя Марину.

— Спасибо, — улыбнулась она, и в её голосе прозвучала знакомая довольная нотка.

Никифор чуть склонил голову и уже собирался уходить, но задержался. Обернулся и уточнил:

— Когда подавать ужин?

Я взглянул на сестру, и та устало произнесла:

— Не отказалась бы поесть прямо сейчас.

Никифор удовлетворённо хмыкнул. Склонил голову и лукаво уточнил:

— Ужин подать на террасу?

Марина кивнула, но взгляд её по-прежнему оставался каким-то настороженным, словно она пыталась привыкнуть к дому, в котором чувствовалось больше жизни, чем в некоторых салонах столицы.

— Если это будет уместно, — произнесла она с неожиданной робостью.

— Вот и чудненько, — довольно заключил домовой. — У нас воздух свежий, на таком и аппетит быстро просыпается.

С этими словами Никифор скрылся в коридоре. А через несколько секунд я услышал, как на кухне загремела посуда. Марина снова посмотрела на меня. В её взгляде читалось многое: растерянность, ожидание, недосказанность… и что-то еще, чего я не понимал.