GO-блин – Ночной позор (страница 47)

— А можно…

— Нельзя,— сказал Утка.— У них даже двигатели пускать опасно. Это тебе не «Запорожец» в гараже… Сколько лет техники не смотрели.

— Ну хоть в кабине посидеть?

— В кабине посиди. Только как ты в нее залезешь?

— А я стремянку дам,— Михалыч толкнул Утку локтем в бок.— А то ты сам у меня сорок лет назад на кнопку понажимать не просился?

— Какую кнопку? — Я навострил уши.

— Такую кнопку,— перекривлял Михалыча оперативник.— Красную. Мы тогда в Казахстане на одном объекте…

Тут Михалыч принялся кашлять и стучать ладонью по столу. Утка опомнился и, собравшись, проговорил:

— Ладно, идем, покажешь пацану самолет. А я автобус в стойло загоню, что ему на трассе светиться…

Я сумел, после некоторого замешательства, отодвинуть фонарь кабины и влезть в кресло пилота. Даже мне оно показалось немного тесноватым. Интересно, каково Утке было бы?

Сколько кнопочек интересненьких! Я по всем правилам пристегнулся, пошевелил переключателями, затем ухватился за штурвал и с удовольствием принялся его вертеть, одновременно нажимая педали.

Заходим на атаку! Первый, я прикрою! У-у-у-ж-дж-дж-дж… Тра-та-та-та-та! Туда ему и дорога. Где здесь ракеты запускать?

— Наигрался? — спросил Михалыч.— Пойдем, я тебе еще одну штуку…

Неожиданно двери ангара прошила автоматная очередь. Михалыч упал.

Я попытался выбраться из самолета, но стремянка свалилась от моего неловкого движения. Оставалось одно — прыгать на бетонный пол, рискуя сломать лодыжку. Однако я слишком замешкался. Несколько машин, как в кино, проломили ангарные ворота и въехали внутрь, с визгом затормозив на скользком бетоне.

Ни на что уже особо не надеясь, я нажал гашетку. Пулеметы, конечно, оказались не заряжены. В отчаянии я заметался, если можно так выразиться, руками по приборной доске, нажимая и дергая все подряд рычажки и кнопки. Может, хоть выхлоп какой удастся пустить.

К великому счастью, мне этого не удалось. Да и горючего в баках, наверняка, не было. К каким последствиям привел бы запуск реактивного двигателя в тесном ангаре, думаю, говорить не стоит.

Вместо этого я привел в действие механизм катапультирования.

Если вдруг окажетесь в реактивном истребителе, ни за что не дергайте без нужды рычаг под креслом.

Послышался негромкий хлопок, будто вынули пробку из шампанского, и я с потрясающей медлительностью вознесся ввысь.

Позвоночник сдавило, будто гармошку. Мелькнули изумленные лица повыскакивавших из машин ребятушек. Медленно вращаясь, мое кресло возносилось к потолку, в который ему предстояло в ближайшие мгновения врезаться.

Этим и объясняется интерес, с которым я изучал его устройство. На железные балки были брошены шиферные листы, черные от времени. Если повезет трахнуться в один из них — считайте, я…

Тут кто-то на небесах убрал палец с кнопки замедленной перемотки, время взбрыкнуло и понеслось вперед, наверстывая упущенное.

Мы вместе с креслом врезались в шиферину, пробили ее, даже не заметив препятствия, и на секунду зависли на фоне звездного неба. Я полюбовался открывшимся видом, луной, услышал далекий лай собак.

Кресло решило, что пришла пора расставаться.

Оно улетело прочь, я покувыркался в воздухе и упал на пологую крышу соседней постройки. Запутавшись в накрывших меня сверху шелковых нитях, я покатился вниз, отчаянно пытаясь ухватиться за что-нибудь. Мои усилия привели к тому, что когда крыша кончилась, я не слетел с нее по пологой параболе, а свалился, как мешок с мукой.

Наглядность этого сравнения оставляет желать лучшего, но учтите, что мне пришлось выдумывать его, покачиваясь метрах в трех от земли на зацепившихся за что-то парашютных стропах. Я висел, несколько ошеломленный падением, но, главное, целый и невредимый.

Пару синяков и ушибов — то не в счет. Разве мы, настоящие мужчины, обращаем на такие пустяки внимание?

Да будь это в кино, я бы еще стропы перегрыз и побежал проклятого врага мочить в сортире, как завещал нам великий… великий…

С крыши как нельзя лучше было видать с таким эффектом покинутый мною ангар. Оттуда слышались выстрелы и отчаянные вопли. Похоже, наши преследователи наконец добрались до Утки.

Или наоборот, Утка наконец добрался до наших преследователей.

Время покажет.

Я болтался под крышей уже третий час, откровенно замерзая. Незадолго перед рассветом начал срываться дождь. Я воспринял это как последнее издевательство, которое природа может позволить себе над человеком в моем положении.

Чем закончилось сражение в ангаре, до сих пор неизвестно. Потому что с того момента, когда стихло эхо последнего выстрела, я не слышал вообще ни звука и не видел ни единого живого человека.

Здорово будет, если все полегли. Как мне тогда прикажете выбираться из этой передряги?

Сперва я предпринимал попытки к спасению, пытаясь ухватиться за стропы и влезть по ним обратно на крышу.

Мои усилия привели к тому, что наверху со скрежетом прогнулась какая-то железячка, и натяжение строп с одной стороны ослабло.

Я взглянул вниз и понял, чем это может мне грозить. Внизу была погибель. Там был твердый асфальт и пустая бочка из-под солярки.

А-а-а-а!

— Ты че орешь?

Утка! Вот кого я всегда рад видеть! Особенно когда под крышей как следует повишу. Повисю.

— Ты где был? Я тут… Я тут…

— Тебя искал,— отозвался оперативник. Голос его доносился сверху. Утка бродил по крыше, гулко топая по гудящим железным балкам. Он ухватился за парашют и в несколько резких рывков выдернул меня к себе.— Все окрестности обегал. Пока вопли твои не услыхал дикие…

Какие еще вопли? Это я пел, чтобы согреться.

Бэлдэ-бэлдэ, ахмубэй…

Я отсоединился от парашюта и осторожно слез с крыши. Утка, лихач хренов, просто сиганул вниз.

— Что произошло?

— Что… Через плечто. Нет больше Михалыча, убили его проклятые. Мир праху… И как они нас выследили, ума не приложу,— Утка набрал в ладони чистого снега и принялся им умываться.

— Может, в автобусе «жучок» был спрятан?

— Да какой жучок… — отмахнулся Утка.— Кино насмотрелись. Будут тебе бандиты еще с жучками возиться. Им проще менту на трассе денег дать, чтобы он за автомобилями следил. Вот тебе и вся аппаратура.

— И что теперь?

— А что теперь? Теперь — как раньше. Действуем по плану.

По плану? По какому еще плану? Почему я об этом узнаю в последнюю очередь?

— Автомобиль у нас есть. Вон, сколько, хоть «Мерседес», хоть Баварского Моторостроительного. Даже и поцарапаны не сильно. Даже хорошо, что они сами сюда приперлись. Не придется их теперь по одиночке отлавливать…

— Зачем отлавливать? — ужаснулся я.

— За Михалыча,— серьезно ответил Утка.— Хороший был мужик.

С душой сказано, не то слово, но я все же против такой жестокости.

Временами мне кажется, что как-то слишком у нас увлекаются этими высшими целями. Не помню случая, чтобы цель когда-то действительно оправдала средства. Хотя… Все бывает.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Мы приближаемся, что ли, к цели

Я с удовольствием развалился в кресле, поковырял ногтем покрытие на приборной панели, проверяя, качественный ли материал? Не всучили ли хитрые немцы какой халтуры?

Утка, небрежно бросивший свои грязные ботинки на заднее сиденье, вел машину.

Только ее нам пришлось бросить в том самом городке, где мы встали с электрички. Утка сказал, что опасно, автомобиль приметный и наверняка краденый, и уж точно его уже в розыск подали. Так что лучше и дальше двигаться электроном, хлопот меньше.

Мы купили по бутерброду и дождались поезда.

Я на каждой остановке пригибался, чтобы меня не видно было в окно, и подозрительно осматривал всех входящих, ожидая каждый раз появления убийц с горящими глазами.

Путешествие, однако, прошло спокойно, мы даже сумели наесться сомнительной воблой и кукурузными палочками. Мне открылся удивительный мир, о существовании которого даже не догадываются обычные люди, коротающие жизнь в дымных мегаполисах. Лишь дачники да бодрые туристы с обкусанными гнусом голенями и носами, облезающими От постоянного пребывания на солнце, лишь они из всего городского населения знают, что электрический поезд ближнего сообщения скрывает под своими бронированными боками кипение страстей, какое не всегда встретишь даже в современных российских сериалах про любовь.