GO-блин – Ночной позор (страница 14)

— Это Леха,— сказал Андрей,— после познакомитесь, он сейчас беседы вести не в состоянии, слова с перепою разучился выговаривать.

— А как же он машину тогда…— начал было я, но остаток предложения застрял у меня в горле.

Поначалу я боялся, когда за руль садился Утка. После привык, но все равно временами сердце замирало на поворотах.

Сейчас я понял, что то были детские забавы.

Почти не открывая глаз, Леха утопил педаль в пол, нас вжало в сиденья, и троллейбус, взревев, ринулся вперед. Двигатель у него был старый, надсаженный, так что шуму вышло очень много. Покинув территорию депо, мы своротили какой-то знак и выскочили на дорогу.

Водители обгоняемых машин сигналили, то ли протестуя, то ли, наоборот, приветствуя отважные действия спящего за рулем Лехи.

Андрейка упирался руками в переднюю панель и говорил, подбадривая меня:

— Это хорошо еще, что он быстро ехать боится! Реакция сейчас не та!

На площади Леха сделал крут, видимо, выбирая поворот. Колеса с моей стороны то и дело отрывались от земли, и троллейбус потряхивало.

— У светофора свернешь! — крикнул сверявшийся с картой Андрейка.

Леха, как мне показалось, кивнул, а может, просто уронил голову и круто заложил руль вправо, одновременно нажимая на тормоз.

Страшно завизжав шинами, троллейбус развернулся на месте, оставляя на асфальте черные полосы. Рожки его чудом удерживались на проводах. Леха сплюнул через открытую треугольную форточку и вновь вдавил педаль газа, чтобы не отпускать ее до самого конца поездки.

— Машину трижды в месяц на капремонт ставим! — то ли похвастался, то ли просто, наоборот, с неодобрением сказал Андрей.— А если вызовов много, то и все четырежды!

Я икнул.

Чудом избежав около пятнадцати раз верной гибели, проскочив под носом у трех трамваев, спровоцировав не меньше полусотни аварийных ситуаций на дороге и едва не отправив на тот свет колонну пеших демонстрантов, мы добрались-таки до места.

Отсоединившись от линии, по инерции, наш троллейбус вкатил во двор, где и замер. В кабине ощутимо начинало вонять горелой проводкой.

Я буквально вывалился наружу, преодолевая в себе желание прильнуть к земле в горячем поцелуе.

И икота эта еще прицепилась.

— Ничего,— похлопал меня по спине Андрей,— ты еще нормально для первого раза держался. Одну девушку у нас так вообще вырвало, она сейчас в отделе кадров работает. Я ее церукалом накормил. Ты подыши, постой, скоро попустит.

Я подышал, следуя совету. В самом деле, легче стало, но ненамного.

Машина остановилась во дворе какого-то старого, еще сороковых годов постройки дома. Сталинский ампир, если позволите, высокие потолки, толстые стены, башенки, стреловидные торчалины на крыше, придающие всему архитектурному замыслу завершенность и четкую осмысленность.

А вы что хотели? После такого стресса я как еще должен разговаривать?

Андрейка обошел троллейбус кругом и полез в салон.

Оборудован наш троллейбус был для каких-то технических целей. Окна давно заделали фанерой, так что внутри было темно и пахло смазочными материалами.

Когда Андрейка зажег лампочку, троллейбус оказался похожим на обжитый рабочими вагончик с далекой северной стройки.

Все было в наличии: и печка-буржуйка, и смятые тряпки, и банки из-под растворителя, и окурки, и кирзовые сапоги на полу, и даже сосновая ветка в водочной бутылке, видимо, укрепленной на столике заклинаниями, иначе как бы она не свалилась при движении.

Андрейка, в своем наряде как нельзя более гармонично вписывавшийся в обстановку, полез куда-то под топчан, вынул оттуда не слишком чистые стаканы и ноль пять сами догадываетесь чего.

— Чтобы рука не дрогнула,— сообщил он, наливая известно что по знаменитый Марусин поясок.

Спрятав бутылку с остатками водки обратно, Андрей установил у себя на коленях ноутбук с малость оплавленным корпусом.

Покуда компьютер выходил из стендбая, то бишь, просыпался, Андрей кратко ввел меня в курс дела.

— Бери тетрадь, будешь записывать. Вызов поступил от гражданки Гарцуковой, улица Павших и Вставших, дом двадцать дробь бе, квартира сорок два. На учете в Контроле проходит как мелкопрактикующая ведьма: привороты, отвороты, навороты и мордовороты. Вклад в сохранение финансового благополучия нашей организации вносит исправно и регулярно. Записал? Пока хватит, остальное по выяснении обстоятельств запишем. А теперь переодевайся, будем разбираться.

Толкаясь в тесной кабинке, мы напялили поверх одежды безразмерные плащи, которые специальными лямочками укрепили вокруг бедер, так что вышло подобие комбинезонов. Ноги пришлось сунуть в большущие бахилы, это вроде носков, только для слона. На руки мы надели особые рукавицы, содержавшие персональные норки для большого и указательного пальцев. Довершал одеяние противогаз, на натягивание которого у меня ушло больше времени, чем в свое время пришлось потратить на первый презерватив.

— Общевойсковой защитный комплект ОЗК-1! — прогудел Андрейка приглушенным противогазным голосом.— В самый раз предохраняет от всякой заразы.

— А может, я в первый раз лучше здесь подожду? — спросил я, несколько устрашенный приготовлениями.

— Не дрейфь, студент! — рявкнул Андрей, взваливая на спину здоровенный баллон, шланг от которого оканчивался чем-то вроде распылителя. Еще один шланг соединял баллон с насосом, который был вручен мне.— Качать будешь. Только хорошо качай, как следует. Давление спустишь — все погибло.

Я схватил насос и принялся качать. Эдакой процессией мы выбрались во двор.

Пенсионеры в страхе повскакивали с лавочек, приготовившись защищать последнее.

— Спокойно, граждане, не препятствуем работе органов! — гундосо кричал Андрей.— Идут учения!

Бдительные пенсионеры, однако, не верили и продолжали толпиться. Более того, к ним примкнули какие-то непонятные озлобленные люди под руководством бедно одетого прохожего. Кто-то уже кричал «Ганьба». Назревали массовые беспорядки. Неподалеку жгли американский флаг.

Молодой человек с застывшим взглядом потянулся стаскивать с меня противогаз, со странным акцентом крича «Провокация!»

Я, как мог, отбивался насосом и объяснял:

— Товарищи, ну что вы вытворяете? На пятом этаже прорвало канализацию. Санэпидемстанция, пустите!

Тут я вспомнил, что контролеры имеют право применять волшебство, когда заблагорассудится. И применил.

— Гемипарез! — произнес я волшебное слово, и ближайшие ко мне люди попадали, утратив власть над половиной тела.

— Ты что делаешь, дубина! — заорал Андрейка и принялся творить заклинания, поправляя ситуацию.

Толпа разом утратила к нам всякий интерес. Подозрительно долго полыхающий флаг затоптали. Люди взялись за руки и принялись водить хороводы.

— С Новым годом! — выкрикнул Андрей.

Все подхватили, восклицая почему-то «Ура!», «Слава!» и «Хэпи нью йир!» Видимо, заклинание не до конца подействовало.

— А ты что хотел? — говорил мне Андрейка, когда мы протискивались к подъезду.— Выборы, революция, обстановка нервозная. Вот народ малость и того.

Подниматься в противогазе по ступенькам — упражнение очень хорошее, дающее нагрузку на дыхательную, сосудистую и нервную системы. Если бы стекла не потели, я бы на пятый этаж в секунду взлетел, а так пришлось через каждый лестничный пролет останавливаться, поднимать резиновое рыло и дышать свежим воздухом.

Наверху Андрей сверился с планом и, поправив лямки своего аппарата, с трубным воплем высадил дверь. Мы ворвались в квартиру. Я качал, как остервенелый, а Андрейка, открыв клапан, распространял повсюду облака ядовитой жидкости.

— Отставить! — скомандовал вдруг Андрей.— Ошибочка! Простите, следственное недоразумение!

От хозяев квартиры спасаться пришлось едва ли не бегством. Две старушки, оторопев сперва от неожиданности, быстро пришли в себя и набросились на нас со сковородкой и той штукой, которой тесто раскатывают. Скалка, кажется, не помню.

— Ситуация четвертого уровня сложности! — орал Андрейка, уклоняясь от ударов.— Требуется подкрепление!

Не прошло и секунды, как в окна влетел магический десант в лице Утки и Рыбки. В респираторах сделавшиеся похожими на хрюшек мордовороты после краткого боя справились с бабушками и уложили их лицом в пол. Одна, правда, все время пыталась провести контрприем, и если бы не разница в весовых категориях у нее, пожалуй, вышло б.

Оставив оперативников успокаивать старушек и приносить им от лица органов всяческие извинения, мы покинули квартиру.

— Схему кверху ногами держал,— чуть виновато признался Андрей.— То-то я еще думаю, что за буквы такие странные…

— А они от этого газа не потравятся? — спросил я.

— Да какой там газ! — махнул рукой Андрей,— обыкновенная водица. Простому человеку — что колорадскому жуку химическая отрава. Этот состав на все волшебное рассчитан, вроде нас с тобой. Потому и респираторы. Напрочь всю способность к колдовству отбивает. Временно, конечно. Иначе как с этой дрянью еще бороться?

В следующую дверь мы предусмотрительно постучались, наученные опытом. От легкого толчка дверь распахнулась, и я сразу понял, что в квартире что-то не в порядке.

Мы замерли. В наступившей тишине было слышно, как работают клапаны противогазов. Сквозь мутные стеклышки все виделось, как в тумане.

Осторожно, словно по тонкому льду, мы прошли через темную прихожую. Андрейка рукой в перчатке повернул старинный выключатель, но свет не зажегся. Вход в комнату прикрывала затейливая занавеска, составленная из множества бус из цветной соломки. Бусы попытались захватить меня в плен, я некоторое время сражался с ними, но быстро управился и вырвался на волю.