Глория Эймс – Жена приговорённого (страница 48)

— Повозка отбыла на рассвете. Простите, это не моё решение. Если не получится пробудить их там, всех воинов заточат навсегда. Вы же понимаете, они опасны.

Земля начала уходить из-под ног. Покачнувшись, я ощутила уверенную руку Алзейна на своей талии. Чуть не задохнувшись от возмущения, я смотрела на Алзейна, ища следы злого умысла в его лице, но находя лишь раскаяние и сожаление.

— Так лочему вы мне сразу не сказали об этом?! Я бы поехала с ним!

— Не мог сказать, — Алзейн сокрушённо выдохнул мне в плечо, и как-то сама собой я приникла к нему, чувствуя надёжное тепло. — Всех обязали молчать до выяснения причин расстройства разума. То, что я говорю вам это, является нарушением.

Прошу никому не рассказывать.

Безмятежный солнечный обрыв над краем Топи, заполнявшейся лёгким туманом словно ровной чертой отрезал мир существ от мира людей. И такая же резкая черта прошла сейчас во мне, отрезая надежды на будущее.

Мы стояли в обнимку над обрывом, а вокруг своим чередом текла жизнь Топи. Пели птицы, шелестели деревья, шуршали и порыкивали существа в низине. И мне одновременно было невыносимо тоскливо и почему-то очень хорошо.

Наконец, я попыталась разомкнуть объятия, и Алзейн тотчас податливо раскрыл руки, ни мгновения не удерживая меня.

— Простите, я зашёл слишком далеко. Но мне показалось, что вам сейчас нужно почувствовать это.

— Вы правы, мне давно хотелось обнять кого-нибудь спокойного и надёжного.

— Я гожусь для обнимашек? — рассмеялся маг.

— Вполне.

— Сердитесь, что сразу не сказал про отъезд?

— Нет Уже нет. На вас невозможно сердиться, — я улыбнулась ему и протянула руку.

— Придумайте, как мне добраться до Имоледо.

— Давайте отложим выезд хотя бы до завтра, — Алзейн перехватил руку и взял меня под локоть.

— Почему?

— У меня есть незаконченные дела в Таспи.

— Просто помогите выехать и спокойно заканчивайте свои дела!

— Неужели вы думаете, что я позволю вам отправиться в одиночестве? — он слегка приобнял меня за плечо и повёл к замку. — Тиенна, после всего произошедшего я несу за вас ответственность. Мы поедем вместе и разберёмся, что не так с вашим Рандалом.

Неукротимый осенний ливень загнал нас под навес у постоялого двора. Пока конюхи занимались лошадьми, мы с Алзейном отряхивали плащи, смеясь и немного дрожа от холода.

— Завтра будем в Имоледо! — сказал маг, забирая мой плащ и встряхивая так, что брызги полетели во все стороны. — Ну что, так быстрее ехать, если во всякие порталы по дороге не проваливаться?

Отирая лицо, я рассмеялась:

— Уж точно безопаснее!

Алзейн достал платок и прикоснулся к моей щеке.

— Прости, обрызгал.

— Ничего, сейчас обсохнем, — я прошла в жарко натопленный дом, где почти никого не было.

За сутки пути из Таспи мы так сблизились, что перешли на «ты». Произошло это так незаметно, что я даже не поняла, в какой момент мы скоратили расстояние между нами. Алзейн был просто необходим как друг готовый поддержать в любую минуту.

Ведь после того, как пропали мои охотники и уехала Лонкоя, я оказалась в полном одиночестве.

Он так легко держал непринуждённый тон, что, даже зная о его более чем дружеской симпатии, я не ощущала никакого давления. Мне было по-настоящему легко и приятно находиться рядом с ним. И едва заметные уколы совести стали ещё слабее: я ведь не делала ничего плохого. Я жду пробуждения разума Рандала, а пока я просто двигаюсь навстречу новым событиям. И то, что я преодолеваю все трудности не в одиночестве, а с помощью друга, вовсе не значит, что я предаю жениха.

Домишко на пути из Таспи в Имоледо мало напоминал постоялый двор: над главной комнатой с камином было всего три комнатёнки, одну из которых занимал сам хозяин с женой и детьми. Две другие комнаты достались нам с Алзейном.

— Не шикарно, но сойдёт, — сказал Алзейн, оглядывая комнату с порога. — Тебе какая больше нравится?

— Вообще без разницы, — призналась я. — После ночёвки в пещере посреди Топи любая комната — роскошь.

— Обожаю, когда девушки столь неприхотливы, — рассмеялся маг — Некоторым только гостиницы высшего класса подавай. А ты не такая. И ведь успела пожить во дворце, но всё равно не набралась дурных привычек.

— Я выросла в деревне на окраине Имоледо, мне не привыкать к простоте, — я прошла в комнату и села на кровать, с наслаждением сбросив обувь, а мой спутник так и остался на пороге. — Проходи, поговорим. Постой, откуда ты про дворец знаешь?

— Родрун рассказал. Мы с ним поговорили о тебе перед тем, как его чёрт дёрнул сбежать, — Алзейн вошёл, прикрыв дверь, и деликатно присел на самый краешек кровати.

— Я бы не называла это словом «сбежать». Ему действительно было нужно.

Да, знаю. Помчался к любви всей своей жизни, — Алзейн пожал плечами. — Нужно быть реалистом. Она никогда не будет ему принадлежать. Был бы он ей нужен — давно бы сказала или намекнула как-то. Кимитс умеет голову вскружить. Видел я его на одном магическом форуме — сказочно убалтывает, все магиссы млели, когда он читал лекцию.

— Что верно, то верно! — я улыбнулась, вспомнив, как на первом курсе все девочки были слегка влюблены в магистра Кимитса.

— Так что выбор Тарио очевиден. А ты как считаешь?

— Мне очень жалко, что у Родруна так получилось с Айлин. Он ведь её любил всё это время. Видеть, как человек, которого любишь, целует другого — это же самое страшное испытание!

— Думаешь, страшнее ничего нет? — Алзейн удивлённо поднял брови.

— Знаешь, меня заключали в темницу, мне грозили казнью за заговор, в котором я даже не участвовала, а наоборот — разоблачила. Меня даже похищали лесные тролли... Так что есть с чем сравнивать! Нет ничего ужаснее, чем видеть, как тот, кого любишь, принадлежит кому-то другому. От такого сердце может сразу разорваться.

— У всех свои страхи, — философски заметил Алзейн.

— А чего боишься ты?

— Много чего. Но прячу страхи поглубже и напускаю уверенный вид, — отшутился маг.

— Нет я серьёзно, скажи! Я же тебе рассказала.

— Хорошо, — Алзейн пересел чуть поближе. — Мой самый большой страх — проиграть.

Я по натуре победитель. И страшно, что однажды могу не получить желаемого. Но обычно... всегда беру то, что хочу.

— Всегда берёшь? — с интересом переспросила я.

— Будь уверена, — Алзейн посмотрел на меня чуть исподлобья, уголки его губ дрогнули в лёгкой полуулыбке. — Всегда.

— Пожалуй, нам пора расходиться, пока не договорились до лишнего, — решила я, чуть отпрянув:

— Как скажешь, — Алзейн поднялся. — Доброй ночи!

Он ушёл, а я долго ворочалась, мучаясь сомнениями. Что, если Рандал действительно что-то скрывал, и это теперь мешает ему вернуть память? Как мне быть? Знакомиться с ним заново в надежде, что чувства появятся?

Я словно зависла над обрывом, боясь сорваться вниз. Каждый шаг каждое движение нужно будет продумать. Нам придётся пройти весь путь от начала — узнать друг друга, подружиться. Как же трудно... К глазам опять подступили слёзы.

Нет, я справлюсь, я тоже по натуре победитель! Нужно взять себя в руки и надеяться на лучшее. Нет такого заклятия, что не могла бы преодолеть любовь. А моей любви хватит на двоих.

Глава 40. Предательство

Осень, такая же роскошная и пёстрая, что и два года назад, простирала свои разноцветные руки по всем окраинам Имоледо. Его величество Бротод Восьмой лично распорядился разместить похищенных магов в небольшой усадьбе в пригороде, а мы с Алзейном остановились в домике неподалёку.

Мои предложения остановиться в доме родителей он сразу отмёл: объяснил, что это может бросить тень на мою репутацию, и что у него достаточно средств, чтобы снять дом на всё время, пока идёт пробуждение разума.

За долгую неделю, тянувшуюся, как целый месяц, я успела лишь раз навестить родных, и то всего на часок — появилось слишком много забот. Поскольку мы с Алзейном активно принялись помогать королевским менталистам, призванным лечить воинов, у меня не выдавалось ни минуты покоя.

Мы перешерстили архивы, проверили коллекцию ментальных зелий, привезённую в усадьбу сециально для воинов. Алзейн, помня о моём даре, не позволял никому подходить близко, перехватывая все зелья и настойки, что иногда протягивали мне слуги. Я то и дело ощущала прилив благодарности за то, как тщательно он старается хранить мою тайну.

Алзейн всё больше места занимал в моей повседневеной жизни: он появлялся рядом, когда у меня возникал вопрос или просьба, и деликатно исчезал, если мне хотелось побыть наедине с собственными мыслями. Всегда вовремя, всегда уместен. И я мучительно осознавала, что с каждым днём он становится мне всё ближе.

Наконец, присутствие Алзейна стало таким привычным для меня, что стоило ему пропасть на пару часов в усадьбе, как я ощущала пустоту и одиночество. К сожалению, меня пока не пускали к бывшим «проклятым воинам», сколько я ни просила.

Изредка я подходила к ограде усадьбы, чтобы одним глазком посмотреть на спасённых. Но они бродили в глубине сада, под прикрытием золотистых и алых кустов, а одинаковая одежда не давала ни малейшего шанса разглядеть среди них Рандала.

Через неделю работы нас навестил магистр Гоубер. Поначалу я не очень хотела пересекаться с ним, пусть и знала, что расследование он прекратил не по своей воле. Теперь же расследование возобновилось. Любопытство пересилило, и я вышла к нему, как только увидела у ворот усадьбы знакомый экипаж.