Глория Эймс – Магическая уборка и прочие неприятности (страница 43)

— Свидетель, вы уверены с своих словах? — удивленно переспрашивает судья.

— Уверена! Даже немного больше четырех дамонов, насколько помню, — продолжает та с негодованием.

По залу проносится смех.

— Суд интересуется, уверенно ли вы опознаете в ответчике упомянутую личность? — терпеливо уточняет мой юрист.

— Да я ее в любом виде узнаю! — Ида даже топает ногой в знак своей правоты. — Смотри-ка, вырядилась в дорогое платье и воображает себя леди! Вот же дрянь! Верни мои деньги, воровка!

— Происхождение ответчика не имеет отношения к данной тяжбе, — громко замечает адвокат. — Прошу вернуться к нашему обсуждению.

Охрана подходит к нам и убедительно просит разбушевавшуюся Иду сесть на место. Но даже опустившись на стул, та не перестает метать гневные взгляды на Реджину — или Кинси, как ее зовут на самом деле.

Судья пытается навести порядок, задает вопросы, но публика в зале уже вовсю следит за новым витком процесса, а журналисты быстро записывают новые факты, чтобы разнести по всем газетам.

— Она сбежала из приюта три года назад, — шепчет мне Ида. — Помнишь, по приюту ходили слухи, что одна из сбежавших девочек подцепила богача? Так вот о ней и была речь!

— Давай-ка поподробнее, — тяну ее к себе, переходя на едва слышный шепот под строгими взглядами охранников.

— Так а что поподробнее? Никто ничего не знал толком, одни слухи, — пожимает плечами Ида. — Говорили, она удрала не просто так.

— А почему?

— Кто-то из попечителей ею увлекся, она к нему и переехала, чего ждать-то? — фыркает Ида. — Только Амари обставила все как побег — потому что Кинси еще несовершеннолетняя была. А напоследок еще и обворовала всех, вот же гадина!

— Девочки, умолкните, тут важное говорят, — одергивает нас Николетта, следящая за каждым словом.

— Дело в том, что я могу представлять моего супруга лишь отчасти, — тихо говорит через плотную вуаль Реджина, почти не поднимая головы. — Почти год назад он пострадал на верховой прогулке и теперь лишен памяти и речи и не может самостоятельно передвигаться.

— Вот, бог шельму метит, — шепчет Ханни. — Это ему за все, что сделал.

— …Однако согласно распоряжениям, оставленным моим супругом, когда он был в здравии, я не могу использовать его состояние по своему усмотрению, а в случае его кончины вся недвижимость и накопления в банках перейдут к его детям от первого брака, — продолжает Реджина, и в ее голосе мелькают нотки отчаяния.

Вот почему она так бесилась и швыряла чернильницу в нотариуса! Муж ни жив, ни мертв, а ей приходится решать его проблемы, не имея доступа к его деньгам!

— Неплохо старик устроился, — шепчет Ида. — А ведь Кинси наверняка думала, что обведет его вокруг пальца!

— Она там все такие, — мрачно отвечает Молли, явно имея в виду моего почти бывшего супруга. — Подлые и расчетливые.

— В таком случае только прямое сотрудничество со следствием убережет вас от долговой тюрьмы за деятельность мужа, — говорит судья. — Итак, все показания выслушаны, суд удаляется на совещание.

Стоит только судье покинуть зал, как публика начинает шумно обсуждать новые детали следствия. К Иде прорываются журналисты и начинают расспрашивать подробности пребывания Кинси в приюте. А Реджина, забившись в угол под защитой охраны, молча ждет оглашения результатов.

Даже грымза Амари оказывается не в центре внимания, поскольку появилась новая, гораздо более вкусная сплетня, которая завтра будет во всех газетах. Амари выглядит сломленной и уже не пытается строить из себя благодетельницу.

Лица журналистов светятся жадным интересом, каждый из них стремится отобрать у другого более захватывающую деталь. Кто-то шепчет о тайных переговорах, кто-то утверждает, что нашел свидетельницу, способную перевернуть дело с ног на голову. Чувствуется, как воздух становится напряженнее, даже шелест блокнотов в руках репортеров кажется настойчивым призывом к действию.

Наблюдаю, как темное прошлое догоняет всех участников событий.

И поневоле в душе растет тревога: что будет, если однажды кто-то узнает правду обо мне? Да мне и самой уже боязно узнавать, кто же я на самом деле…

Глава 78. Тайный документ

— Впервые за всю свою практику не знаю, с чего начать рассказывать новости, — говорит Гротер. — Но мои ребята управились за рекордно короткие сроки.

— Говорите как есть, — киваю ему и откидываюсь на спинку кресла, привычно находя пальцем трещинку на подлокотнике.

Мы сидим в его полутемном бюро, и атмосфера весьма располагает к тому, чтобы спокойно принять любую новость, даже самую шокирующую. Не зря же я все это затеяла!

— В общем, лучше сами прочитайте и все поймете, — Гротер протягивает мне конверт. — Это письмо хранилось в сейфе одного доверенного лица лорда Греорона. И не спрашивайте, как мы его добыли, — он усмехается. — Но тот, кто смог его достать, заслуживает небольшой премии.

— Да-да, я все оплачу, — киваю и беру конверт, на котором значится: «Мой друг, если поймешь, что ничего не предпринято, дай ход этому документу». — Уже интригует!

— То, что внутри, еще интереснее.

Беру из его рук покрытый витиеватым почерком листок и внимательно читаю.

«Дитя мое! Даже не знаю, сын ты или дочь, но надеюсь, что ты признаешь меня своим отцом, хотя виноват перед тобой как никто другой. Сожалею всей душой о том, как нечестно поступил с твоей матерью. Мы принадлежали к разным слоям, и наши отношения никогда не одобрило бы общество. Тогда для меня это имело значение.

Хотелось бы сказать, что я был слишком молод, и тем снискать оправдание, но нет — я уже был взрослым и опытным мужчиной, который должен был уже предугадывать последствия своих проступков…

Я соблазнил юную Иветту Ландлей, когда работала горничной в моем доме. О браке и речи быть не могло. И я откупился, хотя мне стыдно это признавать. А Иветта была слишком гордой и не рассказала о том, что наши короткие встречи привели к тому, что скоро начнется еще одна жизнь. Она уехала, я потерял ее след и подумать не мог, что где-то растешь ты — без моей поддержки, ребенок, осуждаемый светом как незаконнорожденный.

Лишь сегодня я случайно узнал от работавшего тогда у меня кучера все подробности об Иветте. Но времени и сил разыскать тебя лично уже нет. И это мое наказание — я не успею взглянуть в глаза моего родного ребенка, а ведь я так хотел этого, даже зная, что прочту в них осуждение.

Сейчас, уже одной ногой стоя в могиле, я свободен от мнения общества и предрассудков. И я прошу лишь об одном: простить меня и принять тот факт, что ты, мое дитя, являешься моим единственным наследником. Половину всего имущества, которым владею, завещаю тебе и умоляю не держать обиды на несчастного старика, лишь к концу жизни понявшего, что потерял.

Я поручил моему пасынку Хэйвену, которого растил, как родного сына, найти тебя. И надеюсь, что честное деление всего пополам сделает вас родными людьми, которые будут поддерживать друг друга в этом непростом мире.

С надеждой на прощение,

лорд Тревен Э. Греорон».

Разочарование захлестывает меня.

Все ложь. С самого начала.

Хэйвен просто не хотел делиться наследством. Сам разыскал внебрачную дочь отчима и попытался устранить.

— Тут еще несколько документов, которые все подтверждают, но тот, кто передал их, хочет остаться неизвестным, — ухмыляется Гротер. — Полагаю, он крайне заинтересован в том, чтобы Вилард не знал, откуда просочилась информация. Не хочет наживать смертельного врага.

— Но зачем… зачем Хэйвен так меня добивался? — растерянно шепчу, ища ответ в плывущих перед глазами строчках.

— Полагаю, все дело в том, что вы вовремя составили завещание. Дорт посоветовал, насколько знаю?

— Да, он сказал, лучше подумать об этом… Как же он был прав!

— Видимо, Вилард решил, что проще жениться, а потом овдоветь, ведь тогда по закону все отойдет безутешному вдовцу, — усмехается Гротер.

— Какая подлость, — возвращаю ему письмо. — Теперь все ясно…

— Насколько удалось выяснить, все произошло так: старого лорда внезапно хватил удар, и состояние стремительно ухудшалось. Что послужило причиной — никто не знал. Но именно тогда, узнав о болезни, к нему пришел прежний кучер и сообщил правду о вашей матери. Мол, не мог больше держать на душе такой груз.

— Внезапно проснулась совесть? — у меня еще остались силы иронизировать, неплохо!

— Думаю, кучер тоже хотел получить какую-то выгоду, но лорд так и не успел ничего толком сделать. Тем же вечером быстро внес исправления в завещание и умер. Для всех Вилард остался официальным наследником, как и предполагалось раньше.

— А делиться он не был намерен…

— Скорее всего, Вилард подозревал, что отчим мог подстраховаться и кому-нибудь еще передал информацию о вас. Поэтому разыскал и…

— И сделал все, что только мог, — заключаю с горечью.

— К сожалению, доказать относительно него ничего не получится, — качает головой Гротер. — Покушения не установлены, все концы спрятаны очень тщательно.

— Достаточно того, что я знаю правду. Благодарю.

— До свидания, леди Вилард. Или леди Греорон? — в голосе Гротера легкая ирония.

— О, я пока не решила, какую фамилию оставлю, — светски отвечаю и покидаю его кабинет.

Хочется вымыть лицо и руки. А лучше — помыться полностью, чтобы смыть с себя все это… Ощущение, что я испачкалась, не покидает, даже когда выхожу на улицу и перевожу дыхание.