Глория Эймс – Курорт графини-попаданки (страница 10)
Дракон делает круг над садом, словно оценивая обстановку. Его черно-золотые глаза устремляют на меня пронзительный взгляд. Внезапно он снижается и мягко приземляется неподалеку, возле старой каменной беседки, и земля слегка дрожит под его весом.
Непроизвольно оглядываюсь в сторону особняка. Клаус, должно быть, все еще в доме, поглощен своими интригами. Ему не стоит знать об этом… пока.
А потом начинается нечто вообще странное — дракона окружает облако искр, и через мгновение возле беседки уже стоит герцог Велерский собственной персоной, в роскошном камзоле, будто только что вышел из своего особняка.
Он с улыбкой направляется ко мне.
Герцог Велерский? В обличье дракона?! И хотя Клаус вчера прямым текстом сказал мне об этом, я все равно не могу поверить своим глазам.
Мир вокруг окончательно перевернулся с ног на голову. Я стою, как громом пораженная, не в силах произнести ни слова. Герцог идет ко мне, обезоруживающе улыбаясь.
— Прощу прощения за внезапный визит, Арнелия, — он легко прикасается губами к моей руке. На этот раз я без перчаток, и мимолетное, едва ощутимое касание вызывает во мне странное чувство.
— Рада вас видеть, Андар, — светски киваю и немного отступаю, чтобы выйти из странного ореола, окружающего герцога.
Все очень необычно и крайне смущает меня. И ко тому же его манера обращаться ко мне по имени… Как будто нас уже связывает какая-то общая тайна.
— Я как раз осматривал окрестности, когда заметил вас, — он усмехается уголком губ, и его лицо становится притягательно-загадочным. — Было бы неучтиво пролететь мимо. Думаю, нам есть о чем поговорить. И, возможно, даже договориться, пока вокруг нет лишних ушей. Я все проверил — и действительно, вы правы, все именно так, как вы обрисовали в вашем письме.
И тут меня окончательно охватывает замешательство.
Потому что я даже представить не могу, о чем вообще идет речь…
Глава 15. Секретные переговоры
Мое сердце бешено колотится, пытаясь угнаться за калейдоскопом мыслей. Какое письмо? Похоже, Арнелия написала герцогу Велерскому о чем-то исключительно важном! Вот почему он так многозначительно разговаривал со мной вчера!
А может, она ничего и не писала? Эта мысль кажется абсурдной, но в этом поместье, где аристократы превращаются в драконов, а интриги плетутся гуще плюща, ничего нельзя исключать.
— Простите, герцог, — запинаясь, произношу я. — А это письмо… Оно сейчас при вас? Я хотела освежить память.
Герцог внимательно смотрит на меня, его глаза сверкают лукавым огоньком. Он словно читает мои мысли, видит замешательство и нескрываемую панику.
— Я тотчас уничтожил его, не волнуйтесь, — успокаивающим тоном отвечает он. — Разумеется, я не стану хранить подобные сведения. К любому тайнику рано или поздно можно подобрать ключ. Но, поверьте, то, о чем вы писали, представляет огромный интерес для меня. И я уверен, для вас тоже.
Теперь я окончательно понимаю, что попала в какую-то игру, правила которой мне абсолютно неизвестны. И, кажется, ставки в этой игре очень высоки.
— Признаюсь, я тоже не планировал раскрывать карты так скоро, — продолжает Велерский, а затем вкрадчиво добавляет с бархатной интонацией: — Но вы, кажется, обладаете удивительной способностью воодушевлять и вдохновлять…
Он подходит ближе, и я чувствую едва уловимый запах дорогого одеколона, смешанный с необычным, привлекательным ароматом. Кажется, этот запах источает сам дракон. Это немного сбивает с толку и мешает сосредоточиться на предмете нашего разговора.
В голове лихорадочно проносятся мысли. Нужно обязательно понять, что за интригу плела Арнелия. Возможно, герцог окажется выгодным союзником в борьбе с Клаусом.
— Да, думаю, стоит все обсудить, раз выдалась такая возможность, — говорю ему.
— В таком случае не желаете ли расположиться там? — он кивает в сторону беседки и, не дожидаясь ответа, галантно предлагает мне руку, а я, словно загипнотизированная, принимаю ее. Интрига сплетается вокруг меня, как плющ вокруг этой старой каменной беседки, и я чувствую, как внутри просыпается азарт.
Оказавшись под сенью беседки, герцог Велерский, дракон по совместительству, сразу же приступает к делу, перейдя на гораздо более будничный тон, чем раньше:
— Думаю, вас в первую очередь интересует лично ваша выгода от этого проекта. Как смотрите на то, что будете получать двадцать процентов от каждой заключенной сделки?
О, это уже хоть немного проясняет ситуацию!
Арнелия пыталась вести бизнес! И даже искала влиятельных компаньонов! Посмотрим, чем же в итоге заинтересовался герцог (не считая непосредственно красоты графини).
— Двадцать? — задумчиво хмурюсь и всем видом показываю, что размышляю над его предложением. — Не уверена, что это полностью компенсирует мой вклад в общее дело.
— Хорошо, двадцать пять, — немедленно парирует герцог, не давая мне возможности развить мысль. Его глаза продолжают лукаво поблескивать, словно он наслаждается этой игрой в кошки-мышки. — Но при условии, что вы предоставите мне полную информацию обо всех покупателях. И даже ту, о которой они предпочли бы умолчать.
Я делаю вид, что глубоко задумалась. Внутри меня бушует ураган противоречивых чувств.
С одной стороны, я отчаянно хочу узнать, что за тайны скрывала Арнелия, а с другой — опасаюсь довериться Велерскому. Несмотря на все его нечеловеческое обаяние, он кажется слишком скользким и непредсказуемым.
Но вместе с тем я понимаю, что речь идет о невероятно больших деньгах, а они могут очень пригодиться в борьбе с Клаусом.
— Полагаю, мы можем договориться, — наконец произношу я, стараясь придать своему голосу уверенность. — Но я не могу гарантировать, что смогу добыть все до мельчайших подробностей.
Герцог улыбается, и эта улыбка кажется мне сейчас хищной и опасной. Он берет мою руку и нежно сжимает ее. Его дыхание слегка касается моей щеки, а глаза пронзают таким взглядом, что внутри все рассыпается на пресловутых бабочек, не летавших в моей прежней жизни последние лет пятнадцать так точно!
— Я уверен, вы знаете больше, чем думаете, — шепчет он, глядя мне прямо в глаза. — И со своей стороны, гарантирую сделать все, чтобы наше сотрудничество было исключительно продуктивным.
— Так, зафиксируем это на словах или заключим договор? — деловито спрашиваю я, вытаскивая руку из его ладони и нарушая интимность момента. Очень трудно сосредоточиться, когда рядом такой мужчина, лучше держаться на расстоянии от него.
— Разумеется, в итоге все будет официально скреплено печатью, — кивает он. — Под застройку пойдут все земли к западу от вашей усадьбы до самой излучины реки, и шумихи в прессе будет просто море. Так что оформляем все согласно законам королевства. Важно, чтобы о таком масштабном проекте узнало как можно больше элитных покупателей.
Перевожу дыхание. Уф, даже от сердца отлегло. Все проще, чем я уже напредставляла себе.
Вот что планировали Арнелия с этим Велерским!
«Но почему все нужно держать в такой тайне? Нет, все-таки здесь что-то нечисто, какие-то махинации с недвижимостью», — включается голос разума и моя привычная подозрительность.
Но тут Велерский поводит головой, будто принюхивается. Кто их знает, этих драконов, может, и вправду учуял кого-то на расстоянии.
— Вынужден откланяться, — он резко встает и через мгновение черный дракон стремительно исчезает в небе.
А спустя минуту прибывает курьер.
Вижу, как он верхом несется по подъездной аллее, спешивается и быстро вбегает в особняк. Уверена, это курьер от мэтра Томэни. Так и хочется начать обратный отсчет до взрыва.
И вскоре из особняка доносится раскатистое:
— Ар-р-нелия! Дорогая, ты где?
Выдохнув, стискиваю зубы и иду встретиться с опасностью лицом к лицу.
Глава 16. Приговор
Муженек стоит на пороге особняка, подбоченившись и мрачно глядя перед собой.
— Дорогая, что это за очередная эскапада? — начинает он без предисловий, тыча мне в лицо свитком, на котором видна печать и подпись мэтра Томэни. — С чего тебя понесло в эту сторону? Что-то я раньше не замечал в тебе интереса к благотворительности!
— Время идет, люди меняются, — парирую я, с тайным удовольствием наблюдая за его злостью.
— Меняются?! Арнелия, мы женаты восемь лет! Ты всегда была эгоистичной и расчетливой! Что случилось? Тебя подменили?!
«Ну-ну, можно подумать, ты филантроп года», — думаю про себя, но ничего не говорю в его адрес. В принципе не собираюсь ему ничего объяснять. Пусть гадает. Пусть мучается.
— Я просто хочу сделать что-то хорошее, — отвечаю я с невинным видом. — Разве это преступление? Разве тебе не приятно, что твоя жена занимается благотворительностью?
Клаус смотрит на меня с подозрением, но я держусь невозмутимо. Знаю, что его бесит моя загадочность, мое новое поведение.
Он привык к тому, что я была предсказуемой и тем самым — удобной. Но теперь все изменилось. И он это чувствует.
— Благотворительность — это прекрасно, — цедит он сквозь зубы. — Но почему Королевский Центр Общественных Инициатив? Почему не местный приют для сирот? Или, скажем, гильдия алхимиков, которые ищут лекарство от синей чумы? Почему именно он?
«Ха, да потому что у тебя духу не хватит отозвать мое заявление и сообщить при дворе, что не разрешаешь жене завещать все свое имущество в казну!» — думаю я, наблюдая, как он морщит лоб.