Глория Эймс – Кухарка для лорда, или Магия поместья Эверли (страница 28)
— Все хорошо, возвращайтесь, — настаивает лорд.
Но я не слушаю его. Любопытство и страх за детей пересиливают. Я бегу, спотыкаясь о корни, царапая руки о колючие кусты. Сердце колотится в груди, дыхание сбивается.
Вдруг, вдалеке, раздается слабый детский вскрик. И мы все трое мгновенно останавливаемся, прислушиваясь.
Еще вскрик…
Глава 44. Непоседы
Лорд Эверли мгновенно выпрямляется, словно натянутая струна.
— Там! — кричит он, указывая в сторону чащи. — Они там!
И, не дожидаясь никого, он ускоряет бег, словно гончая, почуявшая добычу.
Паника нарастает.
Кажется, лорд Эверли, словно дикий зверь, готов разорвать любого, кто посмеет причинить вред его маленьким сорванцам! Он стремительно продирается сквозь колючие заросли, а я едва поспеваю следом.
И тут, словно в насмешку над моими опасениями, сквозь шелест листвы доносится… заливистый детский смех!
Задыхаясь, я выбегаю на небольшую полянку и замираю, как громом пораженная. Передо мной предстает картина, достойная кисти художника!
Шарлотта, перемазанная грязью от макушки до пяток, увлеченно колдует над развешенной на ветке одеждой. Маленькие вихри срываются с ее ладоней и приподнимают края мокрой одежды, подсушивая ее.
А Альберт… О, Альберт! Он, кажется, решил принять ванну по полной программе. Плещется в ручье в одних подштанниках и довольно улыбается.
— Не брызгай на меня! — взвизгивает Шарлотта, отворачивается от брата и видит нас.
Лорд Эверли, добежав до нее, останавливается, словно наткнувшись о невидимую стену. На его лице — смесь облегчения, изумления и легкого раздражения.
— Что здесь происходит?! — восклицает он, пытаясь придать своему голосу строгость, но я вижу, как уголки его губ предательски подрагивают.
Шарлотта, оторвавшись от своего магического занятия, невинно хлопает ресницами.
— Мы просто… немного увлеклись сбором орехов, папа! Альберт поскользнулся, упал в грязь и так испачкался, что решил искупаться. И мы ушли на ручей. Ты ведь сам говорил, что здесь самая чистая и полезная вода в округе! Не волнуйся, я почти высушила его штаны! — ее взгляд останавливается на змее. — Добрый день, мистер Беркли, вы уже вернулись?
И тут я не выдерживаю и начинаю хохотать.
Лорд Эверли бросает на меня укоризненный взгляд, но и сам не может сдержать улыбку.
— Похоже, наши опасения были слегка… преувеличены, — говорит он. — Дети, вы заставили нас сильно поволноваться!
Альберт вылезает из ручья и встает по стойке смирно:
— Мы провинились и готовы искупить вину дополнительными занятиями с мистером Беркли!
— И с Анной, — добавляет Шарлотта, лукаво поглядывая на отца.
Лорд Эверли вздыхает, прикрывая глаза на мгновение. Видно, как в его душе идет борьба между отцовской радостью, что все в порядке, и аристократической строгостью. В конце концов, первое берет верх. Он подходит к Шарлотте, опускается на корточки и нежно убирает прядь грязных волос с ее лица.
— В следующий раз, когда решите увлечься сбором орехов, будьте добры предупредить нас, — говорит он мягко. — И да, Альберт, в ручье не только полезные вещества, но и весьма прохладная вода.
Альберт, дрожа всем телом, но стараясь сохранить бравый вид, кивает. Шарлотта же, пользуясь моментом, обнимает отца за шею, оставляя на его щеке грязный отпечаток.
— Мы больше так не будем, папа! — обещает она, и в ее голосе звучит искреннее раскаяние.
Лорд Эверли обнимает ее в ответ, и я вижу, как все напряжение покидает его тело. Он смотрит на меня и еле заметно качает головой, словно говоря: «Что с ними поделать?». Я лишь пожимаю плечами в ответ, улыбаясь. Только понять и простить — вот что нам остается!
Высушив одежду Альберта мощным вихрем за несколько секунд, лорд приказывает сыну одеться, и мы все возвращаемся обратно в поместье.
Идем неторопливо, весело разговаривая по пути. Двойняшки взахлеб рассказывают о находках и приключениях. Орехов они все-таки набрали достаточное количество, так что ореховым пирожным — быть!
Украдкой поглядываю на элегантно ползущего в траве вдоль тропинки мистера Беркли. Мне до сих пор немного не по себе из-за его превращения в змею. Надеюсь, он скоро вернет себе человеческий облик, а то мне слегка неловко рядом с ним.
Будто услышав мои мысли, мистер Беркли резко меняет направление. Видимо, возвращается к пруду, у которого оставил одежду. А мы с лордом и двойняшками возвращаемся в дом.
Увидев перепачканных ребятишек, камеристка ахает, воздевая руки кверху:
— Как вы так умудрились?! Если вас увидит мисс Финч, ее удар ухватит!
Она уводит детей отмываться и переодеваться, а лорд Эверли с улыбкой поворачивается ко мне:
— Видите, Анна, не следовало так волноваться. Вы могли вернуться обратно, когда я сказал, что мы сами их найдем.
Его слова не приносят никакого облегчения. Пережив такую тревогу, я понимаю, что больше скрывать правду нельзя. Нужно предупредить обитателей поместья о человеке, прячущемся в лесу. Потому что он может вернуться туда, где его подкармливают.
Набрав воздуху в грудь, выталкиваю слова:
— Лорд Эверли, я должна вам кое-что рассказать. Это касается не только сегодняшнего происшествия, но и… безопасности ваших детей. Понимаете, в лесу не только орехи растут и ручьи журчат. Там есть кое-кто еще.
Глава 45. Чистосердечное признание
Лорд Эверли вскидывает бровь, и его улыбка меркнет, сменившись настороженным вниманием.
— Пройдем в мой кабинет, Анна, — говорит он. — Такие вещи лучше обсуждать наедине.
Мы поднимаемся наверх, и лорд Эверли открывает тяжелую дверь. Пропуская меня вперед.
В кабинете приятно пахнет старым деревом и кожей книжных переплетов. Солнце, пробиваясь сквозь тяжелые бархатные шторы, выхватывает из полумрака позолоченные корешки книг, выстроившихся на стеллаже до самого потолка.
«Интересно, может, и у него тут хранятся полезные книги вроде той, что дал мне мистер Беркли?» — думаю я, садясь в предложенное кресло у стола из темного дуба.
По спине проносится короткая волна мурашек, когда я погружаюсь в мягкие объятия старинного кресла.
Кабинет лорда Эверли уютный и красивый, но давит на меня своей солидностью и величием. Как будто нарочно напоминает о том, как далека я от этого мира аристократов и тайн.
Лорд Эверли закрывает дверь и обходит стол. Он опускается в свое кресло, скрестив пальцы перед собой. Его взгляд, внимательный и проницательный, словно сканирует меня.
— Итак, Анна, — начинает он, нарушая торжественную тишину кабинета. — Я слушаю вас. Что за опасность подстерегает моих детей в лесу? И кто, по-вашему, там скрывается?
Глубоко вздыхаю, собираясь с мыслями. От моих слов сейчас зависит многое. Не только судьба загадочного беглеца и Бетти, но и, возможно, моя собственная.
Тишина в комнате становится почти осязаемой, давящей.
— Я видела кое-кого, — начинаю, с трудом подбирая слова. — На днях. Сперва подумала, что это бродяга, нищий… Но потом… Потом поняла, что он от кого-то прячется.
— Как он выглядел? — спрашивает лорд, и я начинаю подробно рассказывать все, что видела.
Говорю о плаще, о его крадущейся походке, о том, как заходил в сарай на краю поместья. Не упоминаю только Бетти.
Лорд Эверли слушает молча, не перебивая, лишь изредка хмурит брови.
Закончив свой рассказ, я замираю, ожидая реакции. Лорд Эверли по-прежнему молчит, устремив взгляд куда-то сквозь меня. Кажется, он глубоко погружен в свои мысли. Наконец, он медленно поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза.
— В вашей истории мне непонятно только одно… Анна, что вы делали на дальнем краю поместья?
И я осознаю, что сейчас либо придется сказать правду, либо врать, и врать очень много и убедительно. Но когда смотрю на лорда, на его красивое благородное лицо, понимаю, что ложь сейчас станет предательством не только по отношению к нему, но и к самой себе. В горле пересохло, и я сглатываю.
— Я… я гуляла, — шепчу, чувствуя, как краска заливает мои щеки. — Мне просто… нужно было побыть одной.
Вижу, как в его глазах мелькает тень разочарования. Он наверняка уловил фальшь в моем голосе.
Становится стыдно. Стыдно за свою уклончивость, за то, что втянула его в эту паутину недомолвок.
— Анна, — произносит он мягко, словно боясь спугнуть. — Я понимаю, что вам сложно довериться мне. Но если вы что-то скрываете, это может дорого нам всем обойтись.
Его слова, полные искренней заботы, трогают меня до глубины души. Чувствую, как слезы подступают к глазам.