Глен Кук – Лета и тысячи печалей (страница 5)

Над поляной появились Взятые: один, два, три раба Госпожи, хотели пролить её пылающий гнев на наши головы за то, что наш моральный компас заставил бросить её службу.

После нескольких дней безделья реакция солдат оказалась очень вялой — за исключением одного маловероятного факта.

Внезапно, только наши хрено-колдуны и чемпионы по безделью, Гоблин с Одноглазым оказались готовы к бою. Должно быть, они сполна утолили свои извращённые фантазии. Или, что более вероятно, так как им обоим было до хрена и более лет, им хотелось заполучить свою версию Леты больше для показухи. В любом случае, отделение из двух свихнувшихся колдунишек отреагировал по сигналу тревоги. Так мы подумали.

Не могу себе представить, как в сравнении с Взятыми колдуны уровня суслика, вроде наших Гоблина с Одноглазым, смогли устроить то, что произошло дальше. Я решил, что они готовились к чему-то подобному, едва мы сошли с борта Скрипучей Стервы. Взятые, включая Шёпот, имевшей на нас очень большой зуб, снижались на большой скорости… и столкнулись с совершенно неожиданной преградой.

Гоблин с Одноглазым отказались объяснять, как они это сделали. Вместо этого просто надували щеки от важности.

Правда открылась путём наблюдений и подслушивания.

Сперва я подозревал, что они каким-то образом подкупили своих Лет. С самого начала был намёк на то, что Лета может быть причастна. Их копия или все остальные, за исключением, может быть, моей.

Моя Лета? Ого!? Какого хера?

Отстань, мужик. Соберись. Ах, да. Если разобраться, начиная с первой ночи, то… Божечки мои! Та копия Леты, что остаётся со мной сейчас, была одной и той же.

Посреди творившегося смертельного хаоса меня осенило. Каждая копия Леты выберет себе единственного мужчину и останется с ним до тех пор, пока мы не сдохнем.

Когда смерть с неба устремилась на нас, моя Лета осталась со мной и Душечкой. Было слишком поздно бежать и прятаться.

Головной снижающийся ковёр-самолёт примерно в ста метрах над нами внезапно развалился на части.

Куски рамы разлетелись, сопротивление воздуха вырвало ткань из-под зада седока, который продолжил быстрый полёт к земле, скорой встречи с которой избежать не было никакой возможности.

Второй летела Шёпот. Она неслась на сотню метров позади, но её цель была чуть в стороне от первой. И это была Душечка, либо ваш рассказчик.

Скорее главной всё же Душечка, потому что она та, кто есть, а Каркун просто занимал особо тёплое место в чёрном сердце Шёпот — это благодаря в том числе мне, что она стала Взятой.

Шёпот не страдала туннельным зрением, ей удалось отвернуть.

Но недостаточно быстро.

Из её ковра вырвало несколько больших лоскутов.

Она совершила жёсткую посадку в дальнем конце поляны, рухнув с обломками ковра на лес.

Некоторые из парней, чья голова ещё варила, бросились в ту сторону, надеясь навсегда с нею покончить. Взятая могла сломать себе что-нибудь серьёзное, чтобы утратить способность защищаться.

Третьей летучей сволочи удалось избежать катастрофы, но ездок не понимал, что делать дальше.

Новенькие Взятые неважно справляются с неожиданностями.

Госпожа выбирает их не за ум и изобретательность.

Текущий хранитель летописей тоже справился неважно. Он просто стоял, таращась с отвисшей челюстью, не в силах даже пробормотать: «Что это была за хрень?»

Лейтенант созвал срочное совещание штаба. Собрались обычные участники, куда увязалась моя Лета, несмотря на неодобрение Душечки.

Удачливый Взятый болтался высоко в небе.

Светлые нити продолжали создавать новых глупых клонов Леты.

Большинство мужчин теперь просто стояли вокруг, менее активные, чем Леты. Их незаинтересованность сбивала меня с толку. Но у меня не достало внутреннего запала, чтобы их приструнить.

— Шёпот скрылась, — объявило начальство. — Мы нашли остатки её ковра и немного крови на месте падения, но тела нет.

— Вот тот случай, когда я жалею, что нет собак, — наш Леденец скорее кошатник.

Гоблин с Одноглазым молчали, надутые как индюки и ухмылялись.

— Взятый улетел, — объявил новость Ильмо.

Действительно, он или она спикировал куда-то в сторону: примерно в том направлении сбежала Шёпот после жёсткой посадки.

— Подбирает долбанную ведьму.

Догадливый Ильмо верно рассудил. Ковёр поднялся в небо с двумя седоками на борту и, покачиваясь, начал набирать высоту.

— Свежеиспечённый, — предположил я. — Едва справляется с ковром.

Ковёр улетел на запад.

— Бедненькая Шёпот, — съязвил Ильмо. — Сколько раз мы её отымели? Уже раз двадцать?

Это преувеличение, но несколько раз мы её опустили — точно.

Просто отдельные личности не в состоянии оставить нас в покое, за что и расплачиваются.

Я толкнул зажигательную речь:

— Парни, не пора ли двинуться дальше!? Не можем же мы просто сидеть здесь, зажав яйца в кулаке, пока каждый незанятый член не дождётся своей подружки.

— Всё не совсем так, Каркун, — отмахнулся Леденец.

Я это знал. Основная проблема была в поляне. Именно она лишила нас желания движения.

И я даже не нашёл в себе желания поразмыслить, почему это так.

Леденца с Лейтенантом заинтересовало, как моя Лета так привязалась ко мне. Вероятно, переживали, не станут ли их копии столь же липкими.

Последний вопрос в повестке Лейтенант задал лично Гоблину:

— Итак, как вы это сделали?

Одноглазый начал нести какую-то бессвязную околёсицу о своей врождённой гениальности, в общем, ничего полезного.

Молчун помахал рукой, привлекая внимание, и показал знаками:

— Это не они. Это женщины Леты.

Моя Лета улыбнулась и кивнула.

Ох-ре-неть! Осмысленное и первое доказательство того, что она понимает, что говорят рядом с ней, по крайней мере, на языке глухонемых.

— Думаю, теперь черёд Каркуну отыгрываться за всех, — изрёк Леденец.

Я уловил мысль на лету. Поскольку я тот, кто быстро схватывает языки, и мне досталась лучшая из всех версия Леты — то и крайний теперь я. За всех.

Все усераются от смеха, овации и куча подколок о том, как станет переживать моя бывшая в своей одинокой Башне. Я не стал поддаваться и реагировать. Мне хватало переживаний из-за странного не по сезону светлячка.

Совещание закончилось, я нахлобучил свою лекарскую шляпу и занялся вскрытием сбитого Взятого. Лета осталась со мной. Лейтенант решил тоже взглянуть. Душечка — поддавшись уговорам Молчуна, отступила. На время.

— Это же почти ребёнок…

Да, едва младше Душечки. Очень красивая.

— Тебе она не кажется знакомой? У меня ощущение, будто я её уже видел.

Лета отчётливо, медленно и не очень внятно произнесла:

— Плохо. Беда. Приближается.

— Э?

Над верхушками деревьев пронёсся ковёр номер три, уже без Шёпот на борту, резко рванул вверх и попутно что-то сбросил по баллистической дуге, затем развернулся и удалился.

В нашу сторону полетели четыре предмета: три из них были достаточно небольшими, и почти не видны, а третьим была чёрная бочка. Все это летело прямо мне на голову.