Глен Кук – Хроники Черного Отряда: Портал Теней (страница 11)

Вдруг случится что-нибудь хорошее?

А вот беспокоить своего двоюродного деда, Взятого, известного под именем Ревун, она не стеснялась. Насколько помнила, тот никогда не спал.

Принцесса без труда заручилась помощью Ревуна. Она была его любимицей и притворялась, что тоже любит его, несмотря на мерзкий запах и леденящие кровь вопли.

Солнце просунуло сияющие пальцы сквозь занавески на восточных окнах. Главного камергера била дрожь. Докладывая, он запинался:

– Болваны, которые сбросили твою сестру в трубу, сначала задушили ее. Утверждают, что это стандартная процедура. Понятия не имеют, кто эта девушка. Их не предупредили, что не от всех нужно избавляться таким образом. Они категорически отрицают участие в каких-либо заговорах.

– Ты им веришь?

– Верю, о великая. Однако допрос уже близок к той стадии, когда они будут сочинять небылицы, которые, по их мнению, мы хотим услышать.

– Продолжай. Мне любопытно, чьи имена всплывут в этих небылицах.

– Как пожелаешь, о великая. – Главный камергер медленно попятился к выходу.

– Не задерживайся, камергер. Рано или поздно новости дойдут до его ушей.

Главный камергер обмочился.

– Ах, старый я болван! Чуть не забыл! Стражники у Нефритовых ворот сообщили, что в подходящее время пропустили карету. Внутри была девушка – по словам возницы, назвавшегося ее отцом, – пьяная. Подозрений у привратников не возникло.

– Их арестовали?

– Нет. Они выполняли свои обязанности и рассказали обо всем без утайки. Их арест ничего не даст. Они не могли ничего заподозрить.

Кто-то должен заплатить. Лучше другие, чем она, пусть на ней и не больше вины, чем на охранниках.

Во Владычестве была установлена самодержавная форма правления, однако опорой ее, о чем не задумывался даже сам Властелин, были солдаты. Они обеспечивали исполнение воли Властелина. Без солдат империя пришла бы в упадок, даже несмотря на могущественные чары, подвластные ее безумному правителю и Десяти Взятым. Не минуло бы и века, как границы Владычества можно было бы разглядеть из окна Благодатной башни Властелина.

– Понятно.

Она действительно понимала, в отличие от ее сумасшедшего повелителя, который все, кроме собственной персоны, считал иллюзорным. Он видел в себе бога во плоти. Мир и все в нем – его игрушки.

Неоспоримое могущество Властелина в конце концов обернется его погибелью. Бетдек была уверена, что эта погибель не за горами. История полнится империями и цивилизациями, чей срок однажды истек.

Любое начало предвещает конец, пусть и наступит он через многие века.

По империи уже ползут слухи о мятежниках, собирающихся под знамя некой Белой Розы где-то в Великом лесу.

Мысли о мрачном будущем не покидали Бетдек. Она осторожно начала к нему готовиться, подозревая, что сестры заняты тем же.

Но для того, чтобы пережить грядущие смутные времена, предстояло выпутаться из нынешней затруднительной ситуации.

6. Наши дни: Чуя опасность

У Капитана случился очередной приступ порядколюбия, и он ежедневно муштровал братьев с утра до ночи. В «Темной лошадке» было почти пусто. Все чересчур уставали, чтобы развлекаться. Меня встретил хмурый Маркег Зораб. Я показал ему монетку. У старины Костоправа забот было меньше, чем у остальных, – в последнее время лечить мне приходилось разве что грибок.

Гоблин и Масло играли в тонк с парнишкой, которого звали Умником. Этот Умник был в числе тех разгильдяев, которые раззадорили Капитана. То, что он вместо тренировки просиживал зад в трактире, намекало на его скорое отчисление из Отряда.

Зораб принес мне пива и забрал деньги. Я уселся на стул:

– Я тоже сыграю.

– Какими судьбами? – спросил Гоблин и сдал мне дрянные карты.

– Заняться нечем.

– Сходи в бесплатную лечебницу, найдешь чем.

– Нет предела совершенству, – заметил Масло, намекая на Капитана.

– Сам-то чего прохлаждаешься?

– Посвящаю нашего Умника в тонкости городской разведки.

– А у тебя какая отговорка? – спросил я Гоблина, с надеждой набирая новые карты.

– Такая же, как у тебя. Заняться нечем.

– Как обычно, – сказал я Умнику. – Зато других поучать горазд. Гоблин, а с подмастерьем кто заниматься будет?

– С Третьим-то? Старик опять отправил его с Одноглазым скотину считать.

Масло добавил:

– Капитана теперь хлебом не корми, дай поглумиться над Одноглазым. С тех самых пор, как Хромой у нас побывал. И чем эта какашка так разозлила Старика?

– Сам знаешь, – ответил я. – Ты же был с нами. Одноглазый попросту повел себя как Одноглазый. Хотел воспользоваться заданием, чтобы набить карман. И нас едва не угробил, включая Капитана. Вот так-то.

Гоблин осадил меня:

– Костоправ, не лезь в бутылку. Все обошлось. Твоя милашка нами довольна.

Я поспешил перевести разговор на другую тему:

– Дело в другом. Одноглазого ничто не учит.

Гоблин ласково произнес:

– Твоя очередь сдавать.

Я сдал:

– Так-то лучше. Может, я всегда буду сдавать?

– Костоправ, – раздался над моим правым плечом голос человека, который выглядел так, будто когда-то упал с высоченного уродливого дерева и сшиб по пути все ветки.

– Леденец?

Что третий по рангу брат в Отряде забыл в такой дыре?

– Капитан хочет отнять минутку твоего драгоценного времени.

Я переглянулся с Гоблином. Масло с Умником отвернулись в надежде, что их не узнают.

Раз Леденец добрался до меня так быстро, значит он вышел из лагеря, когда я был еще на полпути к «Темной лошадке».

Собрав выигрыш, я отдал колоду Гоблину. Выйдя на улицу, спросил:

– В чем дело?

– Узна́ешь, – ответил Леденец и не произнес больше ни слова.

Если не считать залежей глины, из которой получались прекрасные кирпичи, со строительными материалами в Алоэ было туго. Все постройки в лагере, включая стену, которой был обнесен город – по мнению Капитана, недостаточно высокую и прочную, – были глинобитными. Услада для глаз любителей коричневого цвета.

Жаркий ветер был достаточно силен, чтобы гнать по дорожкам листья и пыльных чертиков. Один мелкий вихрь кружил прямо напротив штаба. Я спросил Леденца:

– Это нормально?

– Не похоже. Он уже был тут, когда я пошел за тобой. Однако Молчун утверждает, что опасности нет.

В этот самый момент вихрь решил пересечь строевой плац, но рассеялся, не продвинувшись и на сотню футов.

Старик принял меня за своим массивным, грубо сколоченным столом. Жестом велел сесть напротив.

Я сел. Кроме нас и Леденца, внутри никого не было, но и Леденец быстро ретировался.