Глеб Васильев – Быть творческим человеком. Путеводитель (страница 5)

Откуда взялись страсть и ярость, с которой искусство противопоставляется развлечению? Поставим надвигающийся айсберг на паузу и совершим экскурс в прошлое. Нам нужно посетить нашего предка, называемого пещерным человеком. Вскользь подметим, что у него достаточно сообразительности, чтобы между вечно холодными сырыми пещерами и более-менее комфортабельными гротами выбирать для жилья последние.

Вообще пещерный человек отнюдь не так глуп, как многие могут про него думать. Скажу больше, по умственным способностям наш пра-пра-пра и еще тысячу раз пра прадедушка превосходит большинство наших же современников. Погодите, нет нужды вызывать бригаду скорой медицинской помощи. Я не сошел с ума и не нахожусь под воздействием дурманящей химии. Естественно, пещерный человек не обладал знаниями о таблице умножения и алфавите, и вообще был в высшей степени не образован. Но речь идет об уме, а не об образовании.

Какие задачи решает отдельно взятый современный человек? Можете взять лист бумаги и написать на нем все, что вам приходится делать. Едва ли список получится длинным, даже если вы работаете на трех работах, воспитываете пятерых детей, играете на множестве музыкальных инструментов, владеете экзотическими языками и имеете такие хобби, о каких большинство слыхом не слыхивало. А теперь вообразим список повседневных задач пещерного человека и… Он поистине бесконечен.

Да, все сводилось к трем базовым пунктам – обеспечению физической безопасности, добыче пропитания и продолжению рода. Как вы можете заметить, эти ценности остаются с нами сегодня и, полагаю, завтра тоже никуда не денутся. Только пещерному человеку, в отличие от нас, для достижения удовлетворительного результата по всем трем пунктам приходилось ежедневно совершать подвиги. Он рождался и, опять же в отличие от нас, не получал никаких инструкций по пользованию этим миром. Ему буквально на собственной шкуре приходилось открывать все законы природы. Что съедобно, что не съедобно, как охотиться и как убегать, чтобы не стать добычей, – этому родители могли научить на собственном примере. Но уникальных ситуаций все равно оставалось великое множество. При этом ставки были максимально высоки.

Подвернул ногу или иным способом утратил мобильность? Ты труп. Простудился? Ты труп. Спал слишком крепко и не заметил опасности? Ты труп. Не выспался и из-за этого потерял бдительность? Ты труп. Лизнул не ту жабу? Ну, можете сами догадаться, что исход печален. Не стать раньше срока трупом животным помогают быстрые ноги, острые когти и клыки, мощная мускулатура, средства маскировки, яд и другие штучки, которых человек либо лишен вовсе, либо имеет в крайнем дефиците. Взять ту же физическую силу. Взрослый мужчина в самом расцвете сил слабее двухгодовалого ослика. Это же курам и всем обитателям птицефабрики на смех. Так что мы с вами живем и более-менее благоденствуем только по той причине, что наш тысячекратный прадедушка был умен настолько, чтобы в условиях игры на высочайшем уровне сложности ни разу не облажаться. По крайней мере не облажаться до той поры, пока его отношения с тысячекратной прабабушкой не дадут агукающего плода.

А что там у нашего доисторического умницы с творчеством и искусством? Выживание, добыча питания и дела семейные отнимают практически все время и силы. Но, поскольку бытие творческим человеком есть состояние ума, то был и пещерный творческий человек. Тот самый, который практиковал наскальную живопись. Вероятно, он также был музыкален и насвистывал мотивчики собственного сочинения, притопывая ногой и постукивая палкой или камушком в такт. А вот искусства не было. Припомним формулу, ранее открытую нами: искусство есть комплексный замысел и совершенство его реализации. Творческому пещерному человеку было откровенно не до вынашивания творческих замыслов и тем более не до оттачивания мастерства их воплощения. Он творил просто и естественно. Можно сказать, справлял свою творческую нужду, когда для этого находилась минутка.

Когда же из творчества наконец выросло искусство? Произошло это значительно позже. Сперва человеку пришлось освоить, внедрить и углубить принципы разделения труда, переселиться из грота в более мудреное жилище и наладить экономические связи, то есть – стать цивилизованным. Дары, преподнесенные человеку цивилизацией, сложно переоценить. Изобретенный обмен благами творил чудеса. Человеку больше не требовалось быть одновременно швецом, жнецом и кузнецом. Достаточно было выбрать что-то одно и достичь в этом деле конкурентоспособного мастерства.

Одни занялись сельским хозяйством, другие – вооруженной охраной первых, третьи – регулировкой отношений между первыми и вторыми. Так появились государства, а у граждан этих государств возникло такое доселе неведомое благо, как досуг. Оказалось, что пахать, ходить в дозор или руководить с перерывами лишь на сон и принятие пищи отдельно взятому индивиду не требуется. Времена смягчились настолько, что у человека появилось СВОБОДНОЕ ВРЕМЯ!

Свободное время – это, бесспорно, прекрасно. Но… что с ним делать? Человечество столкнулось с фактом – досуг нужно чем-то наполнять. Вполне закономерно, что люди быстро смекнули – проводить время отдыха следует так, чтобы получать от этого удовольствие. Вкусно покушать, сладко поспать, предаться любовным утехам – отличные способы приятного проведения досуга, которые никогда не устареют. Но едой, сном и сексом ненасытная натура человека ограничиваться отказалась. И наиболее рьяно отказывался человек, бывший не крестьянином или воином, а руководителем. Именно у этого человека в распоряжении было больше всего свободного времени и материальных ресурсов (эх, политика… политика никогда не меняется).

Не будем забывать, что творческий человек никуда не исчезал. Он переселился из грота в избу, дом или замок вместе со всеми остальными. Только теперь у него появился шанс выйти из тени творчества ради творчества на профессиональную сцену. И творческий человек этим воспользовался.

Приметив как-то раз пресыщенного едой, сном и сексом руководителя, бесцельно бродящего по улице взад-вперед и откровенно мающегося со скуки, творческий человек понял – нужно действовать. «Добрейший денечек, господин. Не желаешь ли немного развлечься?» – улыбаясь, спросил творческий человек князя, царя или другого местного лидера. «Раз… что? Влечься? Это как?» – недоуменно спросил лидер. «Ну, я смотрю, что ты погружен в лидерские проблемы. Так сказать, с головой вовлечен в дела государственной важности. Я же предлагаю тебе развлечься – ненадолго извлечь себя из круговерти должностных обязанностей, на время переключить свое внимание на нечто, что принесет тебе удовольствие и поможет отдохнуть» – пояснил творческий человек. «Спасибочки. Но я сегодня уже поспал, пожрал и потра…» – буркнул руководитель, но был перебит творческим человеком: «Нет-нет, господин! Я предлагаю тебе качественно новое развлечение! Оно называется, скажем, э… Искусство или Арт!» «Качественно новое, говоришь? Ну, ладно, показывай свое искусство, артист» – задумчиво огладив бороду, не без скептицизма согласился лидер.

До нас не дошло достоверных сведений о том, какое именно искусство продемонстрировал конкретный артист сговорчивому лидеру. Возможно, это был танец, песня или некое театральное действо. Важно, что государь увиденным остался доволен. Он щедро вознаградил творческого человека и велел ему устраивать сеансы развлечения посредством искусства на регулярной основе. Артист возликовал. Произошедшее означало, что он может навсегда оставить постылую службу в гарнизоне и посвятить себя искусству, причем с прибавкой благосостояния.

Другие творческие люди, узнав об этом прецеденте, смекнули, что новоизобретенная штука, называемая искусством или артом, является ничем иным, как товаром. И не простым товаром, а востребованным в высших, наиболее платежеспособных слоях общества. К палатам лидера потянулись вереницы творческих людей, желающих пристроить свои детища. Кто-то выступал с пантомимой, кто-то травил небылицы, кто-то зачитывал строки, забавность которых заключалась в сходстве звучания их окончаний (позже эту забавность назовут рифмой). Не отставали и потомки изобретателя наскальной живописи. Они, назвавшись художниками, волокли лидеру дощечки и звериные шкуры с нанесенными на них изображениями людей, животных и различных исторических и вымышленных сцен.

Поначалу все шло просто превосходно. Лидер благосклонно принимал подносимые ему предметы искусства, развлекался, исправно платил за это и просил добавки. Но человек по природе своей парадоксален – он при всей своей ненасытности довольно быстро пресыщается чем угодно. Однажды художник, принесший свою новую картину, вместо вознаграждения получил от лидера нелицеприятный вопрос: «Это что же тут такое намалевано, а?» Художник вспыхнул, но сумел удержать себя в руках: «Чтобы усладить твой взор, на этой картине я изобразил твоего лучшего скакуна, господин». «Нет, братец, у тебя тут какое-то бревно суковатое намалевано. Я что, по-твоему, на суковатом бревне скачу, а?!» – разозлился лидер. Высказав соображение, что обидеть художника может каждый, художник гордо покинул палаты, при этом удивительным образом сумев увернуться от летящей ему в след картины с изображением суковатого скакуна. «Вот и вали! И не возвращайся, пока рисовать не научишься, маляр криворукий!» – крикнул лидер на прощанье, не подозревая, что только что изобрел жанр критики.