Глеб Васильев – Быть творческим человеком. Путеводитель (страница 4)

В качестве небольшого постскриптума или, выражаясь коммерческим и одновременно геймерским языком, бонуса, добавлю к этой главе один абзац, посвященный киноленте «Быть Джоном Малковичем». Не стану полностью пересказывать сюжет, но вкратце изложу фабулу. Некий творческий человек – маэстро-кукловод по имени Крейг – ввиду отсутствия спроса на марионеточное искусство и необходимости кормить семью отправляется работать в офис. Около гарри-поттеровским методом он попадает на седьмой с половиной этаж бизнес-центра, где обнаруживает дверцу, ведущую в голову голливудского актера Джона Малковича. Оказавшись в голове Малковича, Крейг получает полный контроль над всеми действиями актера. Будучи официальным Джоном Малковичем, он умудряется разжечь интерес публики к кукольным представлениям. Вслед за Крейгом вход в голову Джона находят другие, не творческие личности. Управление не творцами плохо способствует карьере Малковича. Это далеко не конец истории, написанной шедевральным сценаристом Чарли Кауфманом, но конец моего обращения к этому фильму. Остается только сделать выводы (их будет всего два, так что изгибать или еще как-то утруждать пальцы не потребуется). Первый вывод: в современном мире творческий человек (каким бы творчеством он ни занимался) будет гораздо успешнее, если он уже известен и стал брендом (как, например, Джон Малкович). В частности, если Малкович вдруг начнет продавать матрешек собственного изготовления, их будут покупать. Второй вывод: удачная попытка влезть в раскрученный бренд не означает обязательного прихода к тотальному успеху. Так, если кроме одинаковых матрешек Малкович ничего больше не предложит, то скоро перестанет быть популярных брендом. Так что мы с Чарли Кауфманом говорим дуэтом в один микрофон: творческим человеком быть можно, а стать – нет.

Творчество, искусство и настоящее искусство

Творчество и искусство – а не одно ли это и то же? Ах, вопросы, вопросы, вопросы. Но если есть вопросы, будут и ответы. Разница между искусством и творчеством имеется, хоть она и не всегда легко уловима. Так вооружим же наши умы мысленными сачками и поймаем эту изворотливую бестию.

Первый взмах сачка, и вот он – первый улов. Далеко не любой творческий акт заканчивается рождением произведения искусства. Детское творчество пока что трогать не будем, настанет время поговорить и о нем. Сейчас же обратим взор на такое взрослое творчество, как малая форма, именуемая палиндромом. Однажды, разминая умственные складки и извилины, творческий человек, по вселенной которого мы сейчас путешествуем, на ходу сотворил такой образчик: «Тела, утро, ор… туалет». Сцена вполне жизненная и хорошо знакомая тем, кому приходилось сталкиваться с феноменом общежития. Фраза, запечатлевшая один из аспектов пробуждения человейника, читается слева направо и наоборот в точности так, как и полагается палиндрому. Но являются ли эти четыре слова, подобранные в специально выверенном порядке, искусством? Очевидно, что нет.

Еще один творческий пример – стих в малом поэтическом жанре «пирожок»:

«зима крестьянин поразмыслив

решает крепко забухать

лошадка сдохла дровни сгнили

все суета сует и тлен»

Четыре строки пропитаны безысходностью и неотвратимостью зимы, прочно ассоциирующейся отнюдь не с развеселой лубочной Зимушкой-Зимой и Морозом-воеводой Некрасова. В отличие от некрасовского крестьянина, вздумавшего торжествовать, реальному крепостному труженику села совсем не весело. Для него зима это не улыбчивые рыженосые снеговики, саночные покатушки, глинтвейн у камина и бесстыдная вакханалия праздничных распродаж, стремящаяся утащить в преисподнюю все средства с ваших дебетовых и кредитных карт. Крестьянину уготованы гибельная стужа и кромешная мгла, что он и осознает с мрачной покорностью. Однако и глубинный драматизм суровой реальности маленького человека не делает стишок-пирожок произведением искусства.

Творчество в принципе может быть каким угодно сиюминутным и крошечным. Напротив, когда речь идет об искусстве, на периферии сознания из тьмы слоноподобными ночными мотыльками воспаряют такие слова, как монументальность и труд. Большинство людей сходится во мнении, что обитающая в пруду рыбка не ловится без труда, и этой своей чертой походит на искусство.

Не будем лениться и еще разок махнем сачком. Нам снова повезло. Мы уловили следующее уточнение – далеко не всякое искусство является результатом творчества. Одаренный скрипач, в лучшем виде выпиливающий хитроумные завитки Паганини, – занят ли он в сфере искусства? Определенно, занят обеими руками. Но насколько бы восхитительной ни казалась игра скрипача тем, кто знает толк и разбирается в скрипичной музыке, его искусство заключается в манипулировании скрипкой, а творчество остается за Паганини. За успешными скрипачами, пианистами и другими музыкантами плещутся океаны пролитого ими пота, часы репетиций складываются в долгие годы, а мозоли на их пальцах давным-давно обзавелись своими собственными мозолями. Лучшие музыканты-исполнители могут быть напрочь лишены творческих способностей и амбиций, и это никак не умаляет их заслуг на ниве искусства. В то же время творец-композитор может быть посредственным исполнителем, так как его гораздо сильнее интересует создание новых концепций и форм, нежели доведение до совершенства чего-то существующего и успевшего наскучить.

Итак, не обращаясь к оракулу Википедии, мы поймали достаточно, чтобы формула искусства сложилась: масштабный продуманный замысел и совершенство его реализации. Выходит, что в действительности могут существовать три варианта. Творческий человек, не удосуживающийся оттачивать мастерство и в целом не слишком серьезно относящийся к своему творчеству. Человек искусства, достойно отрабатывающий свою зарплату в театре или оркестре, но чурающийся творческих экспериментов. И, наконец, человек два-в-одном, творец и исполнитель, счастливчик, для которого искусство это и увлечение, и профессия. Ой, я чуть было не допустил оплошность, забыв упомянуть четвертый тип – бабушек гардеробщиц, работающих в театрах, и старушек смотрительниц, бдящих в музейных залах. Вот поистине самоотверженные люди искусства, способные при необходимости за это искусство и горло перегрызть.

Внимание! Я вынужден срочно свистать всех наверх, и это не учебная тревога. Пока мы махали умозрительными сачками, уютно побалтывая свешенными за борт ножками, к нашему кораблю приблизился коварный айсберг заблуждения. Как надежный проводник, головой отвечающий за вашу безопасность, я сделаю все, чтобы избежать столкновения. Но мне потребуется помощь каждого из вас. Давайте, не хмурьтесь, умение работать в команде – это не такой уж плохой навык даже за пределами резюме.

Айсберг заблуждения, угрожающий нашему приятному путешествию по вселенной творческого человека, называется «Настоящее Искусство». Настоящее Искусство – слова эти нужно произносить торжественно и одухотворенно, без тени веселья и намека на улыбку. Настоящее Искусство – это божество, требующее всеобщей жертвы.

Во имя Настоящего Искусства творец должен положить на алтарь всего себя, посвятить свою жизнь до единой секунды, излить кровь до последней капли. И только тогда в муках рождаются Шедевры Настоящего Искусства – фреска Микеланджело, изображающая сцены Страшного суда на сводах Сикстинской Капеллы, роман «Война и мир» Льва Толстого, полотно «Явление Христа народу» Александра Иванова, седьмая «Ленинградская» симфония Дмитрия Шостаковича, балет «Ромео и Джульетта» Сергея Прокофьева и опера «Тоска» Джакомо Пуччини.

К зрителю, читателю и слушателю Настоящее Искусство также не ведает ни жалости, ни сострадания. Отдавая ему должное, многие люди принуждают себя тратить время, деньги и эмоциональные силы на то, что не приносит им удовольствия. Страница за страницей они с мучительным зубовным скрежетом протискиваются через текст «Отверженных» Виктора Гюго. Изнывая и маясь, заставляют себя высиживать часы в креслах Большого театра. Смиряясь с неизбежностью мигрени, загружают в свои плей-листы эпохальные творения Генделя и Брамса.

Добровольно пройдя через пытки Настоящим Искусством, люди испытывают священный трепет. Они чувствуют, что прикоснулись к чему-то Великому, лежащему в основе мироздания. Получили мощнейший заряд духовности. Очистились. Стали лучше и мудрее. Возвысились над мирской суетой и, что гораздо приятнее, – над суетными мирянами, с чавканьем потребляющими попкорн киновселенной Марвел. Ввернешь так в пустопорожний разговор о том, как кто провел уикенд, фразу «а я «Улисса» дочитал», и видишь – стекленеют глаза собеседников, раскрываются их рты от восхищения, зависти и досады на собственную непричастность. Добавишь, как бы между прочим – «да, в оригинале, разумеется», и окончательно увенчиваешься сиянием, недоступным твоим незадачливым приятелям.

Вы отчетливо видите айсберг Настоящего Искусства, готовый сокрушить наш дивный корабль, как яичную скорлупку? Действуя вместе, мы сможем разбить его! Приглядитесь. Видите надпись «НАСТОЯЩЕЕ ИСКУССТВО – НЕ РАЗВЛЕЧЕНИЕ», каллиграфически выведенную на мощной груди ледяного колосса? Это утверждение, нередко принимаемое за аксиому, и превращает феномен Настоящего Искусства в заблуждение. Достаточно стереть ее, чтобы морок развеялся, и айсберг обрел уязвимость.