Глеб Васильев – Быть творческим человеком. Путеводитель (страница 10)
Наконец-то мы застали исторический момент начала становления творческого человека. Пока что у него все хорошо – он обезоруживающе молод, раздражающе самоуверен, рвется в бой и откровеннейшим образом выпендривается. Точно так же, как все подростки, он непоколебим в своем знании, что он НЕ-ТАКОЙ-КАК-ВСЕ. На вопрос, какой он конкретно НЕ-ТАКОЙ, он бойко ответит «творческий». Если же его спросят, а какие такие эти пресловутые все, тут он, скорее всего, ляпнет какую-нибудь глупость, вроде «обычные».
Тем не менее, так называемые обычные люди начинающему творческому человеку внезапно оказываются нужны как воздух. Наш юный автор, изведавший вкус созидания и эйфорию финала, понемногу трезвеет. И не сказать, что это приятно, потому что с трезвостью приходит страх – а что если творение ему, творцу, только показалось таким замечательным? Вдруг произведение по факту проигрывает даже бреду сивой кобылы? Может ли быть, что созданное им… плохо?!
Доведя себя размышлениями до нервного тика, творческий человек приходит к выводу – нужен взгляд со стороны. Теперь творец жаждет реакции публики, которую всю скопом совсем недавно поместил в скучный ящик с серым ярлыком «обычные». Он подсовывает свое творение всем, до кого может дотянуться – родным и близким, друзьям, одноклассникам, учителям, соседям и разве что на незнакомцев не бросается.
И вот мама, друг Дениска, тетя Надя из сорок девятой квартиры и учительница русского языка и литературы Жанна Генриховна соглашаются ознакомиться с произведением. Юный творческий человек изображает спокойное равнодушие, скучающее безразличие – дескать, что, мол, ему – творцу – до сугубого мнения простого обывателя. Но подрагивающие ладони, судорожно сжатые в кулаки, нетерпеливо притопывающая левая нога и маниакальный блеск в глазах выдают всю правду о том, насколько неспокойно на душе великого творца. Восторги, похвалы, восхищение, зависть, обожание – юный творец готов много к чему, но только не к критике.
Однако, к счастью для его психического здоровья, мама, тетя Надя, Дениска и даже Жанна Генриховна на критику то ли неспособны, то ли ленятся. «Боже, какой у тебя ужасный почерк» – говорит мама. «Это ты сам сочинил?» – спрашивает тетя Надя. «Прикольно» – кивает Дениска. «Сочинение о теме дружбы в лирике Пушкина тебе все равно придется написать» – заявляет Жанна Генриховна. И… сердце творческого человека рвется одновременно на части и из груди – от счастья! Ура! Прикольно! Дениска сказал, что рассказ прикольный! Ему понравилось! А остальные… Ну, они не сказали, что им НЕ понравилось. А значит, определенно УРА!!!
Вдохновленный благосклонным приемом со стороны Дениски и отсутствием поношения со всех остальных сторон, творческий человек повышает уровень своей уверенности с изначальных ста до ста тысяч процентов и принимается ОЧЕНЬ творить. С производительностью пулемета Вулкан М61 он исписывает рассказами тетрадь толщиной в 48 листов, а затем вторую – в 96 листов. Исторгает остроумные шутки собственного сочинения, вроде «
Оставим еще не вполне оперившегося, но уже пытающегося порхать творческого человека на радужном этапе первого в его жизни творческого подъема. Пусть наслаждается, пока может. Вам ведь не жалко, правда? Очень скоро, буквально в следующей главе мы вернемся к творческому человеку, чтобы застать его в не самом комфортом положении и посмотреть, как этот раздражающий выпендрежник будет из него выходить.
Терзания и муки
В предыдущей главе мы встретились со старыми знакомыми – гормонными демонами, без которых наши судьбы наверняка сложились бы по-другому. Пришло время и нашему юному творческому человеку на собственной шкуре испытать доминирующее влияние гормонодемона. Но прежде чем мы продолжим путешествие, хочу предложить вам сыграть в азартную игру.
Как вы думаете, вмешательство гормонодемона:
а) помешает творческому развитию
б) подстегнет творческое развитие
в) не окажет на творческое развитие никакого значимого воздействия
г) превратит творческого человека в гормонодемона
Выбирайте верный с вашей точки зрения вариант или наиболее симпатичную вам версию и делайте ставки! Вы определились? Прекрасно! Теперь можно вновь двинуться в путь.
Итак, с нашим творческим человеком случается то, что обычно случается с подростками – к нему без приглашения, не удосуживаясь представиться или хотя бы сказать «привет», подваливает гормональный демон. Не подходит, не подкрадывается, а именно подваливает с бесцеремонностью молодого хулигана, практикующего мелкие грабежи в ареале своего обитания. Используя интонацию, гармонично подошедшую бы для фразы «Слышь, мобилка есть позвонить? А если найду?», демон говорит: «Слышь, лопух, ты видел, какие у Ирки отросли…»
Тут нужно сделать небольшое отступление. Наш творческий человек воспитан в исключительно джентльменском, тяготеющем к рыцарству, ключе. Это воспитание он получает по большей части не от родителей или социального окружения, а черпает из книг и фильмов. В обществе того времени идеи радикального феминизма, утверждающие тотальную угнетенность дев и дефолтную абьюзивность самцов, если и популярны в неких кругах и сферах, то наш юноша об этом не ведает. Во взаимоотношениях своих родственников он тоже не видит ничего, акцентированного на половой принадлежности и выбивающегося из общего фона. Разве что на одном из семейных застолий дедушка после очередной рюмочки, в упор глядя на молодого творческого человека, сурово произносит: «Никогда не говори про девчонок плохо». Юноша тогда о девчонках вообще едва ли с кем-нибудь разговаривал, и до появления гормонного демона суть дедушкиного наставления остается для него туманной.
Зато в литературных романах и на экране главные герои мужского пола исключительно положительны и не допускают в отношении женщин никаких фривольностей и уж тем более утилитарного подхода. Желая походить на честных и самоотверженных крутых парней, наш творческий человек иногда возвышенно и благородно фантазирует, и подумывает о том, что было бы неплохо найти даму сердца, дабы служить ей – не это ли, в конце концов, призвание, достойное настоящего мужчины. Подумывает, как уже было сказано, возвышенно и благородно, но вместе с тем предельно поверхностно. Что значит «служить даме», как это устроено в реальности, и что скрывается за словосочетанием «настоящий мужчина», мальчик не знает.
Вот, например, такая общечеловеческая ценность, как «уважение к старшим» – тут для него нет ни секретов, ни проблем. Достаточно обращаться к старшим на вы, уступать пожилым место в общественном транспорте, оказывать посильную физическую помощь совсем уж дряхлым и выслушивать их удивительные истории, не перебивая, не закатывая глаза и не подвывая от скуки.
С дамами же сердца, в отличие от старших, пожилых и дряхлых, пути нашего творческого человека до сей поры не пересекались, и те дамы для него являются чем-то вроде Австралийского континента. Факт существования Австралии юношей не подвергается ни малейшему сомнению. Более того, он бы ту Австралию охотно посетил, представься ему случай, а, быть может, и поселился там, но… Австралия – это же просто с ума сойти, как далеко! И вот, буквально только что все потенциальные дамы сердца были где-то там, безумно далеко за горизонтом текущих событий, как из ниоткуда возникает гормонный демон, пихает нашего творческого человека локтем под ребра, скалится и произносит ужасающие сальности и скабрезности в адрес… единственной и неповторимой дамы сердца!
Юный творческий человек, заалев щеками, выдает демону гневную отповедь, называет его грязным животным, низменным извращенцем и похотливым дегенератом. Гормонный демон в ответ откровенно глумится: «Спасибо за комплименты, лапуля. Но ты на вопрос не ответил. Ты, говорю, видал, какие у Ирки…» Срывая внутренний голос, наш юный герой, теоретически не уступающий шекспировскому Ромео, пытается переорать демона. Он вопит о том, что Ирка чиста, прекрасна, преисполнена добродетелями кротости и целомудрия, глаза ее как очи трепетной лани, а волосы нежнее шелка. Демон хохочет: «Смотрю, ты таки заметил, какие шикарные у Ирки отрасли…» Наш творческий человек скорее умрет, чем признает правоту проклятого искусителя, но… что поделать – он действительно заметил. И раззаметить это обратно уже не может.