Глеб Талаев – Протокол тишины (страница 13)
«12.03. Вновь были «гости». На этот раз без намёков. Прямой ультиматум: либо я становлюсь рупором их убогой пропаганды, либо меня «заткнут». Сказал, что предпочитаю второе. Их улыбки дорогого стоили».
*«15.03. Звонок из издательства. Отказываются от «Хроники падения». Говорят, «не в контексте». Контекст – это новый культурный гимн, который сочиняет какой-то придворный подхалим». *
«17.03. Знаю, что следующее их посещение будет последним. Чувствую это в воздухе. Но если они думают, что я умру молча, они глубоко ошибаются. Слово сильнее пули. Даже моё последнее».
Это был не голос человека, готового к суициду. Это был голос человека, готовящегося к казни, но не сложившего оружия.
Метод убийства: Бесшумная ликвидация.
Это была не импульсивная расправа. Это была спецоперация.
Обезвреживание: Инъекция миорелаксанта. Быстро, тихо, не оставляет следов борьбы на теле жертвы, если не искать микроскопические гематомы от иглы.
Инсценировка: Использование обстановки жертвы против неё самой. Петля из прочного шпагата, купленного в соседнем хозяйственном магазине за наличные. Никакого оружия, никаких посторонних предметов.
Легенда: Запуск в СМИ заранее подготовленной версии о «творческом кризисе» и «депрессии», подкреплённой «свидетельствами» коллег, находящихся под давлением.
Их расчёт был безупречен. Кто усомнится в самоубийстве поэта?
Улика: Поэзия как свидетель.
«Стих» из пишущей машинки был его последним шедевром – не художественным, а криптографическим. Он знал, что обычную записку уничтожат. Но кто станет вглядываться в бессмысленный, на первый взгляд, набор букв?
«КСЖГЦУА ЫФТПКЦ ЫДЩКУА ФЦУА ЫФТПКЦ ЫДЩЛУА»
Потребовалось три дня, чтобы понять: он использовал шифр, основанный на сдвиге клавиатуры. Стоило мысленно сдвинуть каждую букву на одну позицию влево на русской раскладке, как бессмыслица превратилась в приговор:
«Если меня убьют ищите того, кто курит кубинские сигары и носит часы с гербом»
Это было не просто указание. Это был портрет. Кирилл Т. (фамилию я установил позже) был известен своей маниакальной страстью к определённому сорту кубинских сигар «Cohiba Behike» и золотым часам «Patek Philippe» с выгравированным фамильным гербом, который он не снимал никогда. Запах в комнате, окурок в вентиляции – всё совпадало. Поэт оставил подпись убийцы, вписав её в свой последний, ненаписанный стих.
Вывод: Казнь за инакомыслие.
Это не самоубийство. Это – казнь. Хладнокровная, санкционированная наверху ликвидация инакомыслящего. Арсения Волкова убили не потому, что он был слаб, а потому, что он был силён. Его слово било больнее, чем любая демонстрация. Его убили за то, что он отказывался молчать, за то, что его рифмы вскрывали гнойники на теле системы. Его смерть – это не трагедия одинокого художника. Это преступление государства против собственного народа, попытка убить саму память.
Итог:
Собрав неоспоримые доказательства – расшифрованное послание, сканы дневника, результаты химического анализа окурка и данные, идентифицирующие Кирилла Т., – я отправил полный пакет документов в Следственн ое управление и Генеральн ое надзорное ведомство . Делал я это анонимно, но через каналы, которые гарантировали, что материалы не будут проигнорированы. Одновременно с этим, через доверенных журналистов, я инициировал утечку ключевых деталей, создав информационный повод, который было уже невозможно замолчать.
Под давлением улик и общественного резонанса было возбуждено уголовное дело. Кирилл Т. был задержан, а затем отстранён от должности. Карьере высокопоставленного чиновника пришёл конец. Наследие Арсения Волкова, вместо того чтобы быть похороненным вместе с ним, обрело второе дыхание. Его книги раскупаются, его стихи цитируют.
Голос Арсения в его мансарде смолк, но эхо его слов, усиленное справедливостью, которую он помог восторжествовать, теперь звучит в тысячах глоток. Очередь ещё длинна. Она тянется через тюремные камеры, больничные палаты и тихие кабинеты власти. И я слышу, как меня зовёт следующий голос. Он доносится из-за решётки, и в нём – не ярость поэта, а смиренная, но несломленная мудрость.
И снова они. Поэт. Убит с тем же холодным профессионализмом. Но дух Волкова выдал новую деталь. «Они пришли как сантехники. Сказали, что соседи жалуются на протечку. Я впустил…»
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.