Глеб Максимкин – Чисто питерское дело (страница 8)
А дальше
К апрелю, когда до мероприятия, благодаря которому судьба свела нас, оставалось не больше недели, я окончательно принял решение, что всю свою оставшуюся жизнь я хочу провести только с Ней! Уверен, что мой выбор правильный, и я не встречу никого лучше. И не будет лучшего момента, заявить о своих чувствах и намерениях, чем наш Бал.
Я подготовился. Я продумал всё заранее. Лучший момент: торжественная атмосфера званого вечера; сплетение наших тел и душ в отточенном до автоматизма вальсе; прилюдное признание – что может быть романтичнее; эффект неожиданности и, конечно же, цветы и кольцо! Сегодня моя жизнь разделится на «до» и «после».
Мы кружились на сцене под взглядами сотен гостей. Наши глаза не отрывались друг от друга – связи крепче представить себе невозможно. На последних тактах мелодии, после которой предполагался сдержанный поклон, я внезапно оставил свою партнершу на сцене в одиночестве, а сам убежал за кулисы.
И она, и публика были весьма обескуражены моим поступком. Но, когда я снова появился на сцене с огромным букетом белых роз (не спрашивайте сколько денег мне это стоило, и где я их добыл) и встал перед ней на одно колено, зал взорвался оглушительными криками и аплодисментами. Я невероятно волновался, но такой зашкаливающий уровень одобрения придал мне уверенности. Она растерянно приняла букет, а я обратился к ней, стараясь, чтобы мой голос не дрожал и был слышен всем как можно лучше. Зрители почувствовали это и пошли мне навстречу – в зале стало очень тихо.
– Я… Я с трудом могу подобрать слова, чтобы передать всю силу моих чувств к тебе. Эти шесть месяцев, которые мы провели вместе, готовясь к нашему чудесному балу, стали, наверное, лучшим временем во всей моей жизни! Я хочу чтобы так продолжалось всегда. Поэтому я должен задать тебе главный вопрос…
Услышав мою речь, она сделала неловкий шаг назад, будто бы отшатнулась от меня.
Все присутствующие затаили дыхание, а воздухе повисло такое напряжение, будто бы на дуэли вот-вот должен раздаться пистолетный выстрел, который решит дальнейшую судьбу одного из вышедших к барьеру.
Но я уже не волновался. Она не сможет ответить отказом. Не на глазах у этой толпы, которая смотрит на нас с надеждой. Молнией в голове сверкнула мысль: «Манипуляция? Возможно». Я нажал на курок:
– Любимая, ты выйдешь за меня?
Зал вновь взорвался аплодисментами. Но они быстро стихли, словно кто-то разом выключил звук. Все ждали ответного «выстрела». Но его все не было. И чем дольше его не было, тем тише становилась публика. Тем холоднее становились мои ладони и лоб. Тем отчетливее на них проступал пот, и тем суше становилось во рту.
Она не отказала. Она нахмурилась, а лицо ее приняло холодное выражение, будто бы я прилюдно оскорбил её. Несколько следующих секунд ее молчания стали для меня вечностью. Я не видел, но лица зрителей, секунду назад сиявшие восторгом, теперь стали сочувствующими. Наконец она громко ответила:
– Давай мы обсудим это позже.
И скрылась за кулисами, оставив меня стоять на одном колене.
Я медленно встал и растерянно посмотрел ей вслед. Я видел, как удаляясь от меня, она швырнула букет с обратной стороны занавеса.
Я не слышал вокруг ничего, кроме оглушительного биения своего сердца. Да я и не мог бы ничего услышать, потому что в зале воцарилась гробовая тишина. Никто не шевелился, лишь мерно помаргивала маленькая красная лампочка на профессиональной телекамере.
Моя жизнь сегодня действительно разделилась на «до» и «после».
Глава 18
Едва открылась дверь, на встречу Вере и Максиму хлынула гудящая разномастная толпа журналистов. Они заполнили все ступени, ведущие на крыльцо пропускного пункта СИЗО. Адвокат с помощницей оказались заблокированы между ними и захлопнувшейся за спиной дверью КПП. Налетевшие корреспонденты наперебой выкрикивали вопросы и нагло совали свои телефоны вышедшим буквально в лицо. Журналистов как таковых в толпе было не много. В основном фрилансеры-стрингеры – маленькие злобные пираньи, зарабатывавшие на сливе эксклюзивных кадров различным интернет-ресурсам.
– Это вы адвокат Кречетова?
– Это безнадёжное дело, на что вы рассчитываете?
– Сколько вам заплатили за то, чтобы защищать маньяка-убийцу? Сколько стоит ваша совесть?!
Вопросы неслись с разных сторон, а в интонации вопрошающих превалировали агрессия и негатив.
Первым инстинктивным желанием обоих было отказаться от комментариев и прорваться сквозь толпу, грубо растолкав напиравших.
Но Вера вовремя сообразила, что это именно тот момент, ради которого они в принципе взялись за это дело. Она вышла вперед, уверенным жестом «отодвинула» репортёров, следующим движением руки «понизила громкость» окружающих и официальным тоном объявила:
– Друзья, минуту внимания! Перед вами адвокат Максим Андреевич Серов, он представляет интересы господина Кречетова и сейчас подробно ответит на все ваши вопросы. Единственная просьба – уважать друг друга и вашего собеседника. Давайте мы переместимся со ступенек вон в тот сквер и проведем там нашу спонтанную пресс-конференцию.
Неуправляемая с виду толпа очень легко поддалась и послушно проследовала в обозначенное место. Вера поставила Максима спиной к фонтану, неработающего в соответствии с зимним сезоном, создав приличный фон для фото и видео, и очень ловко сформировала из журналистов полукруг напротив него. Поправила шефу воротник и, стряхивая ладонью невидимые пылинки с лацканов адвокатского пальто, тихим голосом дала напутственную рекомендацию:
– Сейчас очень уверенно, без лишних подробностей, но так, чтобы завтра о тебе говорили не меньше, чем о самом Кречетове. Давай, Макс, твой выход!
Она легонько хлопнула шефа по груди, и отошла в сторону.
Следующие сорок минут Максим Андреевич Серов, «успешный столичный адвокат», выкручивал свою природную харизму на максимум, осыпая репортёров юридическими терминами и окутывая их размытыми формулировками, отвечал на вопросы, которые ему не задавали, и иронизировал над неуместными, а порой и откровенно глупыми комментариями представителей желтой прессы. Под конец реплики адвоката стали вызывать дружный одобрительный смех – он совершенно точно сумел расположить эту публику к себе.
Вера стояла в стороне, удовлетворенно наблюдая за этой картиной. Макс выглядел очень органично и уверенно. Публичных выступлений он никогда не боялся и сейчас чувствовал себя как рыба в воде. Что ж, программа минимум выполнена – имя молодого адвоката будет громко озвучено в ближайшее время. В принципе можно возвращаться в Москву… Нет, конечно же, нет. Дело необходимо довести до конца. Ветер донес до Веры обрывок фразы, завершавшую речь Максима:
– …мы не знаем, возможно, господин Кречетов, в какой-то мере, сам стал жертвой обстоятельств, а быть может и
– Не хотите ли Вы сказать, что Татьяна Шевченко «сама виновата»? Это виктимблейминг?
Максим понял, что допустил оплошность, и постарался быстро исправиться:
– В данный момент не хотелось бы это комментировать. Следственные действия продолжаются. Давайте не будем забегать вперед. Спасибо всем! На этом, я думаю, можно нашу встречу закончить. Спасибо!
Интервьюеры начали потихонечку расходиться – материала записано и отснято было достаточно. Кроме того, все ощутимо подзамёрзли. Молодой парень с длинными немытыми волосами продолжал донимать Максима вопросами, уже не относящимися к делу, адвокат направился к Вере, продолжая вежливо отвечать на них. Затем так же вежливо, но безапелляционно попрощался с юношей, и обратился к коллеге:
– Ну, как? – на лицо сама собой выползла довольная улыбка. Вера улыбнулась в ответ.
– Супер, Макс! Ты – звезда. Но расслабляться рано! – Вера устало улыбнулась, потирая глаза.
– Эх! А я только хотел предложить отметить наш маленький триумф, – наигранно расстроился Максим.
– Я знаю, что ты устал, дорогой мой, и ты заслужил отдых. Но мне на почту прислали материалы дел, и сейчас мы поедем в гостиницу в этом всём разбираться. Пока ты очаровывал журналистов, я уже немножечко начала. Так что, никакого отдыха, – Вера подмигнула и похлопала Максима по плечу.
***
До поздней ночи молодые юристы читали, выписывали и пытались систематизировать ключевые факты из десяти присланных им, по распоряжению Челищева, дел.
Работали на двух ноутбуках – второй выменяли за пять тысяч рублей у девочки с рецепции. Через три дня обещали вернуть. Предстояло обработать колоссальный объем информации в супер сжатые сроки.
В какой-то момент Макс оторвал усталый взгляд от монитора и с улыбкой произнёс:
– Знаешь, что мне всё это напоминает? Когда весь семестр забивал на предмет, а в последнюю ночь перед экзаменом пытаешься найти ответы на все восемьдесят билетов.
Сравнение было на редкость удачным и точным. Отсюда же вытекал прогноз успешности данного мероприятия – затея была провальная. В студенчестве подобные марафоны заканчивались робкой надеждой на то, что утром на экзамене попадётся один из первых десяти билетов.
Вера не могла не согласиться. Продолжать насиловать себя смысла не было. Тем более, что они уже сумели несколько продвинуться в своём расследовании.
Прокуратура выделила данные эпизоды в разработку по следующему признаку: все жертвы были обезглавлены, а также у всех были отсечены кисти рук. При первичном ознакомлении с делами Максиму и Вере удалось разбить общее количество жертв на три категории: четыре девушки абитуриентки университета, в котором работал Кречетов; пять женщин, найденных в парках в разных районах города; один мужчина, из лесополосы на Финском заливе. Для первого дня уже не мало!