Глеб Ковзик – Синичка (страница 14)

Гусь летел безмолвно. Никаких слов. Мы услышали дребезг металла и тяжёлый скрип. Его тело рухнуло прямо на микроавтобус, пробив крышу насквозь.

— Ой, Давид, твое лицо… — Илья потащил меня из здания. — Надо уходить отсюда.

Я вцепился в артефакт и держал его близко к груди, чтобы никто не смог его оторвать. Убить человека за артефакт. Убить человека. Убить. Мозг словно сошёл с ума и горел от происходящего.

На втором этаже, когда кровь уже капала большими каплями с подбородка, я попросил зайти в медкабинет и перевязать порезы. Илья вскрыл бинт из рюкзака и пытался как мог закрыть рану на плече.

— Кусок выдрал? — мой вопрос звучал как у обреченного, безнадёжно больного существа.

— Не, оставил один зуб. Фу. Я его вытащил.

— Гусь напал внезапно.

— Можешь не объяснять, — Илья принялся за лицо. — Сам видел, как он себя вёл. Поехал кукухой. Сейчас обработаю порезы и бегом к Ваде. Глаза не поцарапал?

— Нет, кажется.

Я всмотрелся в испуганное круглое лицо Ильи. Вроде всё вижу. Я показал ему артефакт.

— Отлично, просто отлично. Ты молодец. Бежал к тебе как отчаянный.

— Да уж, а Косой великий помощник, — засмеялся я. — Будут убивать, и не узнает, поди всё в кустах сидит на кортанах и семки лузгает.

Смех подхватил и Илья.

— Здесь компьютер рабочий, представляешь?

— Где? — друг оторвал взгляд от меня. — В этом кабинете?

— Ага. На столе.

Илья осмотрел помещение.

— Нет никакого компьютера.

Я удивленно посмотрел на письменный стол.

— Это странное место. Пошли. Не нужно нам тут находиться.

Дождь перешёл в ливень. Идя возле машины, куда приземлился Гусь, я остановился и пытался рассмотреть, есть ли внутри труп. Через затонированные окна не понять, лежит ли он там.

— Ну и дела… — мне оставалось только присвистнуть.

Вадя прибежал к воротам, когда заметил отсутствие Ильи на посту. Мы встали под козырек. Я тряс над головой артефактом, будто выиграл матч и радовался драгоценному кубку. Сталкер с ужасом выхватил у меня артефакт, положил на асфальт и по-братски обругал:

— Голыми руками зачем тащишь? Как маленький ребёнок, а. Предупреждал ведь.

— Ну хоть бы поздравил… — обиделся я.

— А? Да… С боевым крещением. Лицо поправится, уверен.

— Ага.

— Что у тебя стряслось? — Вадим принялся разглядывать окрестности завода. — Где проводник? Видел, что-то вниз улетело.

— Проводник, кажется, всё, — уныло заметил Илья. — Сошёл с ума.

— Засиделся он среди всех этих механизмов и антенн, — заметил я, протирая чистым бинтом лицо.

— Каких ещё механизмов?

— Там всюду были какие-то приборы, инструменты, устройства.

— Где?

— Да на третьем этаже.

— Прости? — удивился Илья.

— Ну, наверху же, на последнем этаже лежали груды приборов, шнуров всяких, — замямлил я. — Навалом этого добра, весь коридор в кабелях утопал.

— Там были пустые стены и бетонный пол, — Илья взялся за мою голову. — Ты ушибся?

Я одёрнулся, разозлился даже:

— И ещё был компьютер! Работающий! И аппаратура на четвертом этаже. Точка.

Мои напарники не знали, как на это реагировать. Ливень зашумел на полную силу. Сверкнула молния, и артефакт отозвался ей лёгким, по-своему манящим мерцанием.

Глава 7

Тише будь

Иванчик после моей истории засмеялся в голос. Он громко гоготал на всю комнату, стены которой были украшены коврами, и его огромная улыбка молниеносно снимала с него весь налёт взрослости и жестокости сурового времени.

Передо мной сидел двадцатилетний паренёк, ровесник, обычный человек, которого жутко позабавил рассказ про смерть Гуся, без пяти минут бывшего компаньона.

Себе этот “пахан” обустроил вип-хату: помимо ковров в комнате имелись также тахта, импровизированный кальян, грязное ведро с обрезанной пластиковой бутылкой… А ещё утюг, старый, из советских времён.

Удивительное дело. Этому человеку не повезло в жизни всего один раз. Искал хороших друзей, чтобы выжить в Снежинске, когда рухнула власть, а бизнес сузился до услуг рэкета и охраны; он оказался в чёрной ловушке бандитизма, пытался из неё выкарабкаться — долги выплатил сполна и с кровью. Соскочить не смог. Источник дохода получился слишком стабильным и привлекательным, чтобы от него отказаться.

— Так он тебе бэбики хотел потушить? — заливался от смеха Иванчик. — И ты его полетать отправил? Ну ты даешь!

— Ничего не даю, говорю, как есть, — смутился я. — Гусь сагрился беспричинно.

— И ты его вальнул, — в голосе Иванчика показалась нотка уважения. — Ну, хорош, не спасовал, не обделался. Уж думал, там окочуришься, на заводе долбаном.

— Так ты знал, что он болен? Или что завод проклят?

— Нет, — голос Иванчика звучал двулично: “Попробуй, угадай”.

Секундная тишина.

— Да Периметр его знает! — бандит хлопнул по столу. — Ну шарики за ролики заехали, бывает. А может, беса гнал, чтобы отвалили по-хорошему. Проводник разбежаться по-хорошему не хотел, ссал нам в уши, лишь бы не возвращаться и не возвращать бабло.

— И большой у него был долг?

Иванчик закатил глаза. Он дважды показал пятернями обеих рук: “Двадцать. Двадцать тысяч коинов”. Мне эта сумма ровным счётом ничего не объясняла — без знания местного рынка товаров и услуг понять, насколько высока была вина проводника перед бандитами, невозможно.

Я ждал, когда Иванчик выложит все карты на стол, объяснит цель разговора, но он тянул, и тянул профессионально. Сделка завершена: артефакт отдан бандитам, они его упаковали в кейс и унесли в неизвестное место, а нам отдали всю снарягу Гуся. Очевидно, имелось предложение для меня, или для нашей группы.

Или скоро на Лесобазу прибудут люди Маги — тогда нас сдадут с потрохами и сразу на фарш.

— Ладно, Иванчик, артефакт у тебя, все живы и здоровы, кроме проводника. Предлагаю расходиться.

— Разбежаться хочешь? — бандит приподнялся с тахты. — А что, если у меня есть мыслишки для нового расхода?

— Что такое расход?

— Сделка. Я предлагаю тебе войти в нашу семью.

Минуту мой мозг переваривал предложение.

— Ты меня понял? — поинтересовался Иванчик.

— Не очень.

— Будете с нашими пацанами работать. Отдам вам землю, небольшой участок у Вала. Будете лохматить новичков.