Глеб Ковзик – Институт Подмайне (страница 10)

– Пожалуй, пока что нет.

– Тогда свидимся завтра. Прощайте, и пусть Господь вас не покинет.

* Я русский, говори помедленней.

** Что?

** Да всё хорошо, спасибо. До свидания.

Глава 5

Окно было открыто нараспашку – кондиционеры в монастыре отсутствовали. На это деньги выделить не смогли, зато установили несколько видеокамер, системы дополнительной защиты вроде электрической проволоки и магнитные замки на дверях. В этом сравнении я находил знакомый сюр: позаботиться о безопасности настолько, чтобы забыть о любом простейшем комфорте.

Белые легкие занавески шевелились от ветра: поток средиземноморского воздуха был тёплым и с запахом цветущей лаванды под окном. Благодаря Симеону, и особенно монаху Кирило, приставленному ко мне для помощи, в руки достались все отчеты, финансовые справки и доклады, штатное расписание и почти всё-всё, что связано с благотворительным фондом. Всё, кроме института, который якобы лечил родственницу Станковичей.

Практически сразу мой взгляд обнаружил различные нестыковки.

В штате монастыря везде фигурируют только три человека: собственно, сам настоятель Симеон, затем его помощник Пимен в должности наместника, а также казначей Кирило. Однако мне даже не нужно было выходить из кабинета, чтобы убедиться в обратном. В одном только каменном дворике у крепостной стены, в тени разросшегося кипариса за обеденным столом питались шестеро неизвестных мне монахов. Если же выйти к шести часов вечера во двор церкви, где располагался форум и возвышались две пальмы, можно насчитать не меньше тридцати человек в черной рясе.

Сколько монахов на самом деле служат в монастыре? К чему столько людей – неужели ради обслуживания одной-единственной затворницы требуется столько ресурсов? Как много вопросов и как мало ответов.

Дальше интереснее. У частного института в штате тоже числится троица: мастер реставрации, его помощник и… охранник. Имена у троицы скрыты. Однако при каждодневном прохождении от ворот до административного корпуса монастыря я насчитывал шестнадцать охранников; у охраны происходит смена караула, а некоторые возникают словно из ниоткуда.

Монах Кирило, как и настоятель Симеон, был молод, но начисто брился, носил короткую косичку, имел пухлые, выразительные губы и скромные, будто ищущие безопасности глаза. Любой мой запрос юноша встречал с тревогой: его взгляд бегал по комнате, ровный тихий голос срывался, а ладони становились влажными настолько, что он вытирал их об свою рясу. На папках тоже оставались его следы.

Мерзость. Терпеть не могу потные ладони.

– У вас в каждом деле отсутствуют листы.

– Правда? – этот вопрос Кирило задавал на любые претензии, иначе говоря – косил под дурачка. Не обошлось и сейчас: «Наверное, ошиблись при составлении дела»

– Вот тут отсутствуют листы по нумерации четыре, пять и семь. А вот в этой папке… черт побери, да где же она? – я принялся рыскать в ворохе бумаг, рассыпанных по столу, чтобы найти заветную папку. – Вот, смотрите сами, здесь указание на дело некоей М.

Монах громко сглотнул.

– Кто такой М?

– Не ведаю.

– Это Мария?

– Понимаете, я связан обетом молчания…

– Значит, это Мария, – осклабившись, я постучал пальцем по листу. – Мне нужно её дело.

– Исключено. Никто не имеет доступа к этой папке, даже я.

– Так сделайте исключение для меня.

– По какому праву? – монах спрятал руки за спину. – Вы разговаривали с нашим настоятелем?

– Конечно.

– Он рассказал вам правду о монастыре?

– Ну разумеется, – соврал я.

– История болезни затворницы хранится не у нас. Лечением занимаются сотрудники института. Они проводят эксперименты, ищут лечение… от её наваждения. Хотя как по мне, просто творят ересь.

«Да вы издеваетесь надо мной, – подумал я. – Стоит только копнуть глубже на эту затворницу, как её превращают чуть ли не в дитя Сатаны. Мне уже не терпится повстречаться с ней!»

– Я думал, что сотрудники института и монастыря – одни и те же люди. Если это не так, то почему со стороны института не прислан помощник?

– Какой помощник?

– Да такой же, как вы. Кто носил бы мне эти документы и разъяснял ошибки. Да и в истории с вашей пациенткой бы разобраться ещё.

Монах заметно устал. Он так сильно тёр переносицу, что покраснение разошлось на щеки и лоб. Просто пожав плечами, Кирило принялся собирать бумаги обратно в папки. Я смиренно покачал головой:

– Ладно, Кирило, идите. Вы сегодня весь день на ногах из-за меня. Время уже восемь, скоро мне уходить. Советую выспаться.

– Спасибо, – монах зачем-то поклонился.

Перед тем как выйти, он дрожащим голосом спросил:

– Это правда, что вы любовник Елены Станкович?

– Я отвечу, если тоже будете со мной честны.

– Так написано в газетах, – монах поморщился.

– Да. У меня отношения с ней.

– Тогда зачем вас сюда отправили?

– Только мне она и доверяет. Вы же за честность, Кирило? За сегодня аргументов против благотворительного фонда имени Елены Станкович было получено предостаточно. Нужно ли говорить что-то ещё? А она вам искренне доверяла…

– Вы правы, – помешкавшись, он добавил: – Лучше бы этого фонда никогда не было.

– Почему? Судя по финансам, деньги монастырь получал чемоданами. Все оказались в плюсе.

– Никакие деньги не оправдают преступлений, совершенных в его стенах, – внезапно признался монах и тут же сбежал в коридор.

– Чудак, – сказал я вслух и вернулся к бумагам.

Дверь снова раскрылась.

– Ну что вам, Кирило? Забыли что-то?

Тишина.

Я развернулся в своем кресле – кабинет был пуст; кроме меня – никого.

«Ветер гуляет по монастырю. Призраки бродят по кельям»

В папке с перечислением закупок садового инвентаря глаза зацепились за «птицепугалку». Написано: «Применяется для подавления летающих средств с гарантированной дальностью поражения в 2000 метров». Интересно, это ж каких надо птиц давить на дальность в два километра?

Утробный рык послышался над ухом. Все мое тело внезапно онемело: я боялся сделать лишнее движение, руки так и держали бумаги. Медленно, вспотев холодным потом, я повернул голову налево, откуда донесся звук.

Ничего.

Я махнул папкой в пустоту. В воздухе не было никакого препятствия.

«Это переутомленность», – расслабился я и вернулся к чтению документа.

Рык вновь появился. Теперь позади, прямо за спиной.

Делаю молниеносный поворот, чтобы снова увидеть пустоту перед собой. Лампы замерцали и потухли. Стало темно. За окном тоже быстро наступила темнота.

– С меня хватит! – вскрикнул я и выбежал из кабинета. Коридор к вечеру утонул в черных тенях. Фонарик айфона подсвечивал мне дорогу. Ноги погнали меня вниз, и на совершенно темной лестнице, в пролете без окон, я со всей скоростью столкнулся со спиной монаха. Айфон, подсвечивавший путь, громко упал на деревянные ступени.

– Господи, а вы как здесь оказались? – не выдержал я и закричал на человека.

Это был Пимен. Он и сам оказался удивлен от внезапной встречи:

– А? Что вы здесь делаете, сынок?

– Нет, что вы здесь делаете? – мое переспрашивание прозвучало грубо. – Стоите в темноте как столб, мешаете спуститься!