Глеб Корин – Княжич, князь (страница 59)
«Права была Видана – осторожнее надо…» – Кирилл мысленно ругнулся, выкатил глаза:
– Это оно не иначе как от молоньи!
– Ну да.
– Что скажешь: пройдет со временем или так и останется?
– Тебе виднее, княже. Если готов – идем.
Запах мокрой гари висел в воздухе, лужи подернулись мутноватой радужной пленкой. Частое сопение пилы, стуки и скрежет зазвучали громче. Чумазые братия копошились вокруг остатков четверика нижнего яруса колокольни.
У стоявшего особняком сруба настоятельской кельи брат Иов остановился, движением подбородка направил к низкому крылечку под дощатым навесом.
– А ты? – спросил Кирилл.
– Я здесь побуду, немного отдохнешь от меня.
С какой-то не совсем понятной прочувствованностью благословив его при входе и вдобавок коротко погладив по макушке, отец архимандрит отступил в сторону:
– Тут с тобою побеседовать желают, княже. А я на то время покину вас обоих, витязи наши дорогие. Оставайтесь с Богом.
За объемистым книжным поставом в углу поднялся среднего роста человек в дорожней одежде:
– Спаси Господи, отче.
Он подождал, когда настоятель притворит за собою дверь, представился с быстрым наклоном золотистой головы:
– Мастер Зенон.
– Князь Ягдар-Кирилл.
– Присаживайся, княже. Да располагайся поудобнее – беседа наша весьма обстоятельною будет… – рука коротко указала место напротив. Серые глаза окинули его с тем особо спокойным дружелюбием, каковое Кирилл не раз примечал во многих людях, давно привыкших к своей силе и власти. – И пусть не покажутся тебе некоторые вопросы и просьбы мои либо досужими, либо даже странными.
– Думаю, не покажутся, – покладисто согласился он, с одобрением оглядывая себя в настоятельском кресле и похлопывая ладонями по подлокотникам. – Просто так, что ли, отец Варнава благословил сюда завернуть? В монастыре-то глаз чужих куда поболе, нежели во скиту уединенном. Мастер Зенон, ты князь или воевода?
Пальцы, неспешно перебиравшие короткую кудрявую бородку, на мгновение приостановились в своем движении:
– Хорош, хорош… Пожалуй, даже еще лучше, чем мне докладывали… Я – мастер Зенон, княже. Этого вполне достаточно. И не только для тебя, а для большинства людей. Не в обиду.
Кирилл пожал плечами с подчеркнуто безразличным видом.
– Прежде всего вот что сделай, яви милость: закрой-ка глаза и руки в стороны разведи. Хм… Благодарю, столь стремительно не стóило бы – мои слова являлись не приказом ко немедленному исполнению, но всего лишь обычною просьбою… И поочередно кончиками указательных пальцев носа коснись.
– Своего носа или твоего?
– Умом и быстр, и остёр, одобряю... – мастер Зенон мимоходом улыбнулся. – Своего, разумеется. Так. Глаза уже можешь открыть. Теперь задачу послушай: летела стая уток – одна впереди, две позади; одна позади и две впереди; одна между двумя и три в ряд. Вопрос: сколько же всего…
– Ответ будет: три утки. Задачу эту я лет с шести или семи помню, и разума моего молонья не повредила. Но ты, конечно, продолжай проверку, мастер Зенон, – я-то не вправе ни приказать, ни попросить. Как говорится, знаю свое место. А затворяться от меня столь усердно не надобно – ничего в тебе прочесть не смогу без желания или хотя бы позволения твоего. Мыслю отчего-то, что должен ведать о том.
– Своенравен… Повышенно внимателен к своему достоинству… Возможно, удивлен будешь, однако опять одобряю. В истории и географии силен?
Кирилл сделал лицо, выражение которого можно было истолковать как угодно.
– Для ответа словá используй, ребячьи ужимки попрошу на время оставить.
– Да, мастер Зенон. Прости. Случалось и такое, что мои учители хвалили меня. Изредка, если честно.
– Благодарю. И мне хотелось бы примерно того же. Будь добр, опиши-ка для начала общее положение на всех рубежах славенских. С толкованиями да размышлениями – и желательно не учителей твоих, а своими собственными, какими бы они ни были. Можешь приступать, княже.
– Да, мастер Зенон. Начинать, как принято, с полуночного направления?
– На твое усмотрение.
– Ага. Значит, так… Отчасти на полуночи, а большей частью на восходе со Славеною граничит пространное квазидержавное образование Вольные Тарконы. Предпочитают именовать себя Великой Тарконией, – с навычной бойкостью прилежного ученика затараторил Кирилл. – У нас в обиходе нередко именуются «родичами», ибо в качестве государственных языков используют несколько наречий славенских. Представляют собою удельные княжества, номинально подчиненные так называемой Горнице Великих Князей, каковою в действительности управляют…
– Очень хорошо излагаешь, княже, – мягко перебил его мастер Зенон, – а главное, верно. Однако повторю, что мне бы хотелось услышать твое разумение. Именно твое. И не бойся возможной потери гладкости слога при том.
– Да, мастер Зенон... Я вот чего давно узнать хотел: а что в точности означают слова «Тарконы» либо «Таркония»? Никто мне доселе внятно ответить не мог.
– Внятно и я не отвечу, княже. Многие тарконцы утверждают, что в основе лежит понятие «держава» на древнем едином языке, который якобы сбережен со времен Падения Звезды и тайно хранится некими посвященными. Другие считают, что так именовал себя предшествующий на тех землях великий народ, от которого они, дескать, ведут свою родословную. Прочие версии, о которых ты должен был слышать, еще менее достоверны. Не будем отвлекаться на них, попрошу продолжать.
– Э… Так вот… На самом деле за спинами княжеств тарконских стоят Империя Син и Картария, которые вертят ими как хотят к своим выгодам. Да: забыл сказать вначале, что во времена Доровы тарконцы не пожелали стать частью Славены, потому как удельные хотелки да личная власть князей показались им предпочтительнее мощи державной. К нашим делам доселе любопытства не проявляли и особой опасности для Славены от них нету. Во всяком случае, пока не было. Главные устремления их хозяев – что синцев, что картаров – направлены далеко на восход, вплоть до берегов океана Утренней Зари…
Мастер Зенон слушал с явным интересом и дружелюбием, изредка и еле приметно кивая одобрительно. При этом его полуприкрытые серые глаза внимательно наблюдали за Кирилловой мимикой, жестикуляцией, невольными изменениями положений тела во время речи и прочими подобными мелочами.
Звонкий клекот деревянной колотушки, сопровождаемый мерными возгласами, проплыл мимо окна. Обогнув настоятельскую келию, зазвучал уже с другой стороны. Кирилл, который увлеченно и в подробностях растолковывал, каким образом они с Митяем когда-то выманивали кротов из их норок, умолк на полуслове.
– Время-то как бежит, – заметил мастер Зенон. – Вот и к вечерне призывают. Ведаешь, княже, а ведь это звук из моего раннего детства. Сельцо наше небольшим было, храм также. Колокола впервые лишь в отрочестве услышал. Станешь собираться ко всенощной?
– Да, наверное… Завтра продолжим, мастер Зенон?
– Я уже к полуночи далеко отсюда буду.
Кирилл вздохнул с нескрываемым огорчением. Его собеседник поднялся и протянул руку:
– Искренне говорю: рад знакомству нашему.
– Я тоже, мастер Зенон. Очень. Даже и не думал, что будет так… А ты уж прости меня, что поначалу…
– Нет твоей вины, кроме молодости. Да и это со временем само по себе пройдет.
– Тогда прощай, что ли, мастер Зенон!
– Нет, княже, – до встречи.
– Э… До встречи?
– Именно так.
Кириллу очень захотелось спросить хотя бы о примерной дате упомянутой встречи, но он почувствовал, что лучше этого не делать. Вышел во двор, поискал глазами брата Иова. Сзади на его плечо легла ладонь.
– О! А вот и ты… Как тебе удается исчезать и появляться столь незаметно?
– В свое время хорошо учился.
– Ну да… Знаешь, Иов, этот мастер Зенон – ну до чего же человек необычный! – сказал Кирилл с восторженным блеском в глазах. – Как думаешь, кто он такой на самом деле?
– Не знаю, княже, – даже мельком не видел его. Я ведь простой инок. Отец архимандрит спрашивал: не рановато ли будет заутра в путь отправляться? Советовал еще хоть денек-другой погостить. Что ответишь?
– Нет. Готовься к дороге.
– Сапоги новые тебе справить не успеют.
– И не надобно. Мне эти глянулись чем-то.
Он молодецки тряхнул волосами, раскинул руки и притопнул:
– Ну как – похож я на дубравца?
– Нет.
– А он тогда говорит: ежели мы с тобою к Шульге заглянем да по чарке-другой опрокинем за те славные деньки ратные и всех сотоварищей павших – неужто отцы твои против будут?
– Так и сходил бы – не вижу в том никакого греха, – сказал отец Варнава. – Или в смущении пребываешь оттого, что этого Стефана вспомнить никак не получается?
– Сотня князя Бобреца в лощине до полудня хоронилась, как и сговаривались. Потом крыло наше десное держала – это помню, да… Ну, еще кого по имени, кого лицом только. А вот этого самого Стефана – ни так, ни эдак.
Привычно ссутулившись, десятник Залата подвигал тяжелыми руками на коленях. Добавил угрюмо: