Глеб Корин – Княжич, князь (страница 44)
– Димитрие, начинай ты, яви милость.
Тот угукнул, задвигался мешкотно. Повозил ногами, то ли желая их вытянуть, то ли подобрать под себя, но все-таки оставил в прежнем положении. Типичным голосом строгого, но справедливого дедушки спросил:
– Дальше-то как жизнь свою мыслишь, княже?
Кирилл привычно пожал плечами:
– Сюда меня отец отправил незадолго до смерти. Значит, первым делом я некую волю его исполнить должен непременно. Как последнюю. Она, предполагаю, хотя бы отчасти оглашена в том самом письме, что было со мною. И это, и то, что сверх того – о том уже от вас надеялся услышать, отцы всечестные. Ну, как-то так для начала.
– Мгм... Ответ внятен, изложен складно и разумно. Такоже и у меня для начала – покамест всё. Теперь других послушаем.
– До совершеннолетия твоего Великий Князь опекунство учинить должен, – подал голос отец Варнава. – Пожелаешь ли назвать кого по имени?
– На волю Государеву положусь.
– До выхода указа его за вотчиною приглядывать дал согласие князь Единец, сосед ваш с восходной стороны.
– Ага, знаю о нем. Да пусть он и будет.
– На княжение собираешься вступать или иную службу Великому Князю нашему изберешь? – спросил Димитрий.
– Ну… По всему, надобно бы на княжение. Боле ведь некому, один я остался. Да и вотчина-то родовая, считая меня – шесть поколений уже. Но сейчас… Сейчас сказать не могу, чего мне на самом деле хочется.
– Разумею.
– А в любом случае как мыслишь сие? – прищурив глаза и будто бы ввинтив в Кирилла узловатый указательный палец, подключился отец Власий. – Ведь ни опыта у тебя ни в чем нет, ни умения. Стало быть, чужим разумом да советом поначалу жить придется. И может статься так, что не только поначалу, а много подольше. Хватит ли терпения? Характерец твой я разглядел уж, неплох он в основе своей. Но найдешь ли узду крепкую на гневливость да гордыню свою?
Кириллу вспомнились некоторые беседы с отцом. Вернее, не столько беседы, сколько вразумляющие монологи, иногда очень долгие и вызывающие чувство невероятной тоски. С давно отработанным навыком он послушливо опустил голову и принялся внимательно изучать отличительные особенности половиц под ногами.
– Княжье служение великого терпения и смирения требует, – продолжал каверзно многословить отец Власий. Палец его при этом совершал сложные движения, долженствующие подчеркивать особую значимость некоторых слов. – О смирении же сугубо памятовать следует, ибо оное есть первейшая заповедь не токмо для князя, а для всякого доброго христианина, в каком бы звании он не пребывал.
Неожиданно для себя Кирилл вдруг зевнул, быстро и смущенно прикрывшись ладонью.
– Простите, отцы всечестные – как-то нечаянно получилось. Честное слово, нечаянно!
Маленький архимандрит растерянно опустил палец и пожевал губами.
– Значит так, княже, – поспешно сказал отец Варнава. – Для начала школа тебя ждет. Не обычная монастырская, а несколько иная. Впрочем, увидишь сам. Занятия в ней осенью начнутся. Всё остальное – своим чередом.
– Понятно, отче. Но ежели так, то можно ли мне будет съездить в Гуров? Успею же запросто.
Настоятель слегка изменился в лице:
– Княже, мы ведь уже говорили о том. Новых известий оттуда пока нет, а будут – осведомлю непременно. Как я разумею, ты там некое дознание свое мыслишь учинить.
Отец Власий тем временем опустил веки и замер.
– Да нет, отче, – искренне уверил Кирилл. – Правда. Могилам хочу поклониться да службу поминальную отстоять. Ну а просто с людьми побеседовать, расспросить о том о сем разве не вправе я?
– В полном праве, – с едва приметной неохотой согласился отец Варнава. – Добро, отправишься с братом Иовом. В свой срок.
– А когда именно?
– Пока затрудняюсь сказать точно, иных насущных забот поднакопилось. Немного потерпи, княже.
Маленький архимандрит открыл глаза и снова оживился:
– Да уж! Молодость терпения не взыскует, ей – чтобы вдруг да побыстрее. Поэтому стоит она сейчас у врат обители в девичьем обличии да привратника едва за бороду не хватает: дескать, а подать мне сюда князя Ягдара! Сей же час! Хе-хе…
– Отец Власий, – неодобрительно отозвался Димитрий. – За сообщение спасибо, но меру-то знай.
Половицы как будто покачнулись под ногами Кирилла.
– Отцы всечестные… – начал он, стараясь обуздать голос и унять заметавшееся в непривычно тесной груди сердце.
А отец Власий продолжал балясничать:
– Скоропоспешное же да неразмыслительное устремление к юным девам чревато бывает многими…
Повысив голос, Димитрий оборвал его:
– Угомонись уже, отец архимандрит! Старость тоже сумеет за бороду ухватить, притом хорошенько так… Уразумел, к чему веду?
– На этом пока всё, княже, – быстро завершил отец Варнава. – Ступай, ступай…
И поторопил движением руки.
Бегущий по галерее Кирилл расслышал зазвучавший далеко за спиною сдержанный общий смех. Впрочем, явно и нисколько не обидный. У столярных мастерских он едва успел пригнуться и проскользнуть под бревном, с которым внезапно появились из-за угла двое послушников.
– Ох, простите, братия!
– Экий же ты прыткий!
– А поверху перепрыгнуть – слабó, княже?
Отец Варнава проводил его взглядом из окна. Согнав мимолетную улыбку, спросил:
– Ну что, гости дорогие: каковым показался вам наш дивный витязь?
В ответ означенные гости закивали с краткими словами либо междометиями различных видов одобрения, а отец Власий еще и ревниво попытался изобразить лицом многомудрую сложность однозначной оценки.
– Добро… Сегодняшний улов когда разбирать начнем?
– Всего-то их сколько будет?
– Как мне доложили, с теми, что в ельнике хоронились, двадцать три человека выходит. Живых. Один по оплошности убит кем-то из своих. Если даже только ими заниматься, не одна седмица уйдет. А ведь и Ворон не железный, и других дел у него хватает. О наших же прочих хлопотах вообще умолчу.
– Я-то, например, есть хочу! – сварливо объявил отец Власий. – Может, вначале потрапезничаем, а потом будем думать о том? Да и Димитрию добрый обед на пользу пойдет – так ли, старче? Авось насытишься да подобреешь чуток.
Согнувшись над нею едва ли не вполовину, долговязый послушник что-то старательно растолковывал. Указывал куда-то вверх по улочке, дополнял объяснения другими уточняющими движениями рук и частым киванием. Как будто почувствовав нечто, Видана перестала кивать ему в ответ, беспокойно завертела головой по сторонам. Ее глаза встретились с глазами Кирилла. В воздух взметнулась и затрепетала растопыренная ладошка:
– Ягдар, вот он, вот он! Я нашла его!
На одном из пальцев робко поблескивала маленькая голубинка.
Послушник разогнулся, затоптался в большом смущении и поспешно зашагал прочь.
Кирилл почувствовал, что на лице его непроизвольно расплывается одна из глупейших улыбок, но почему-то ощутил от этого невыразимое наслаждение.
– Я сама нашла его, сама! – продолжала твердить Видана, запинаясь и переходя на шепот. – Твой подарок… Мой перстенек… Мой… Ягдар…
– Ты меня простишь?
– Ты прости меня!
Они сказали это в один голос, тут же рассмеявшись от этого ясно и легко.
– А и вправду всё точь-в-точь так и вышло! – сказала Видана с радостным удивлением. – До чего же хорошо – да, Ягдар?
– А что вышло-то?
– И отец, и матушка – матушка-то намного больше – оба уверяли, что ты не помянешь ничего, даже вот таким вот малюсеньким словечком не укоришь, а просто сразу возьмешь и простишь. А я не верила и боялась – вот глупая какая, правда?
Кирилл старательно замотал головой:
– Неправда.
– Ягдар…