Глеб Корин – Княжич, князь (страница 26)

– Ты краснеть-то погоди, княже. Дело твое – молодое, и пояснения нам не надобны, – князь Стерх подмигнул ему, согнутым пальцем оправив длинные седые усы. – Не всё мы с тех пор позабыть успели за древностию лет своих, далеко не всё… Купцов же, что самоцветами да серебром-златом торгуют, в Белой Кринице преизрядно обретается. И на торжище загляни, и по лавкам походи – подыщешь, что тебе по сердцу. Стало быть, поснедавши и отправляться можешь – верно говорю, отче Варнаво?

Игумен кивнул в подтверждение княжьих слов.

Кирилл обрадовался, но тут же и спохватился:

– А как же суд, княже? Вдруг опять случится что-нибудь?

– Вряд ли раз за разом письма подметные объявляться станут. А ежели иная надобность в тебе возникнет – гонцов пошлю, сыщут без промедления.

Обращая взгляд на Кирилла, отец Варнава опять кивнул.

Держан завозился на своем месте и даже тихонько покашлял, чтобы привлечь отцовское внимание:

– А нельзя ли мне вместе со князем отправиться?

– Тебе-то зачем? – с неожиданной холодностью спросил князь Стерх.

– Ну… Вдвоем было бы веселее. Да и уедет он скоро.

– Возможно, ты мне здесь понадобишься.

– Раз уж князь Ягдар тут не больно надобен, то во мне нужда какая?

Князь Стерх выпрямился, свел брови и положил обе руки на стол. Держан умолк, засопев обиженно.

– А молочка кому еще? – тут же спросила княгиня.

– Да не лети ты так! – попросил Кирилл, останавливаясь. – Дай хоть малость дух перевести.

Брат Иов чуть заметно усмехнулся:

– Объелся, княже?

– Ну объелся – и что такого? Ты еще скажи свое любимое: «Чревоугодие – грех, а для воина вдобавок – глупость смертная».

– Зачем? Сам ведь уже сказал. Если отдышался – идем дальше.

– Зря князь Стерх Держана с нами не отпустил. А ты-то дорогу знаешь?

– Я здесь впервые, как и ты, княже.

Кирилл оторопело остановился.

– Но мне Гордей растолковал подробно, – невозмутимо закончил инок.

– Ага, – сказал Кирилл. – Тебе, я так разумею, уже давно пошутить хотелось, да все не выходило никак. А теперь вот получилось. Прими мои поздравления с первым блином!

Брат Иов столь же невозмутимо поклонился в ответ.

Улочка делала неожиданные повороты меж двух стен высоких и глухих заборов, иногда сильно походивших на крепостные палисады. Тяжелые ворота в них то были убраны в навершии своем сплетенными ветвями падуба и омелы, то увенчивались пятиконечными крестами. Стены эти, одними участками бревенчатые, другими – дощатые, временами прерывались, открывая дворики более скромного достатка, ограду которых знаменовали собой десяток-другой полузатопленных просторными лопухами кольев.

За новым поворотом уже послышался далекий и невнятный шум людского скопления, по бокам дороги стали попадаться приткнувшиеся где попало телеги и возки. На них неторопливо прихлебывали чего-нибудь крепкого, крякали с одобрением, закусывали обстоятельно, переругивались с разными степенями вдохновения или совершенно безмятежно храпели утомленные ярмарочными трудами да искусами гости Белой Криницы.

Торговая площадь распахнула свои радушные широкие объятья сразу же за остатками старых укреплений.

– А вот квас, холоднай да пеннай! – надвигаясь со стороны, заорал на Кирилла с Иовом ражий детина о двух бочонках через плечо. – С ягодою да с хреном! В нос шибат – что твой кулак! Налетай, кто не дурак!

Кирилл остановил квасника, с удовольствием выцедил полный жбанчик – чтобы острой кислинкой хоть немного снять ощущение тяжести в животе. Ну и подтвердить заодно, что дураком вовсе даже не является. Приглушил ладонью неизбежную – увы! – отрыжку, отозвавшуюся иголочными уколами в ноздрях, отер губы и удовлетворенно огляделся вокруг.

Пестрое и бестолковое скопище ларей, рядов, лотков под навесами или просто под открытым небом рассекала из конца в конец пара длинных строений, расположенных рядом друг с другом на высоких цоколях из дикого камня. Заметив, что Кирилл обратил на них внимание, брат Иов пояснил:

– Лавки избранных торговых людей Градской и Княжьей Гильдий. Вскладчину строились, но после того не слишком ладят меж собою. Их товары, конечно, дороже, нежели у лотошников, зато и получше. Если что, всё это также Гордей рассказал. Направимся туда?

– Я бы для начала тут пригляделся.

Инок молча кивнул. Затем выбросил руку в сторону, ухватив за шею верткого мужичонку, который ухитрился бесцеремонно протиснуться между ними и уже наладился было нырнуть в толпу.

– Спасибо тебе, добрый человече, – сказал он негромко, разворачивая его лицом к себе. – Князь кошель свой обронил оплошно да потерять мог, если бы не ты.

– Какой такой кошель? – взвился мужичонка. – Не ведаю я ни про ка… Уй-й-й! А ну пусти, не то…

– Кожаный, – уточнил брат Иов, едва приметно сжимая один из пальцев на его шее.

– Кэх-х-х… оэ… о… – оскаленный рот незадачливого воришки съехал на сторону, глаза полезли из орбит, а рука заскреблась за пазухой, судорожно выдергивая оттуда позвякивающий мешочек сыромятной кожи. – В-вот!.. На! На!

Кирилл запоздало ухватился за обрезанные концы завязок на поясе:

– Ах ты…

Иов разжал пальцы, поклонился с благодарностью:

– Храни тебя Господь, добрый человече!

Мужичок, скособоченно держась за шею и заплетаясь ногами, кое-как поспешил затеряться среди народа.

– Уж прости, княже: забыл поведать заранее о таковой возможности. Может, кошель пока у меня побудет?

– Ага. И спасибо тебе, брат Иов. Но как же ты увидел-то?

– Смотрел.

– Ну да… Знаешь, давай все-таки к этим гильдейским лавкам двигаться помаленьку.

У мясных рядов дорогу им перегородило плотное людское кольцо. Из глубины его доносились размеренные глухие удары, хеканье и повизгивание, сопровождаемые поощрительными выкриками зрителей.

– Что там происходит? – полюбопытствовал Кирилл, повысив голос.

Один из зевак обернулся и пояснил словоохотливо:

– Колбасника бьют. Повадился, облуд эдакий, заместо мяса доброго пакость всяку в колбасу наталкивать. И совестили его прежде, и даже княжьим судом стращали, а он, вишь ты, опять да опять за свое. Терпение людское и лопнуло. Как по мне, даже припозднилось лопаться-то. Э! Ты, гляжу я, никак, сам княжьих кровей будешь – может, прикажешь прекратить?

– Так ведь не ваш князь я. А ты что скажешь, брат Иов?

– Вразумление – дело благое. Туда, княже, – вон той стороной обойдем. Вы же, люди добрые, продолжайте с усердием.

Широкие многочисленные лестницы вели к открытым дверям лавок. В ближней из них показался хозяин, самолично провожавший уважаемого гостя. Почтительно и ненужно поддерживая его под локоток, он из вежества чинно спустился вместе с ним на пару-тройку ступеней.

Их обогнали двое парней. Громыхая сапогами, взбежали где-то впереди наверх и скрылись за одною из дверей.

Кирилл внезапно остановился. Опустив голову, прикоснулся кончиками пальцев к шраму на правом виске.

– Что случилось? – тут же откликнулся Иов.

– Н-не знаю. Неладное почувствовал. Страх, что ли? Не знаю.

– Чего боишься?

– Это не мой страх.

Инок, подумав, проговорил как-то по-особому спокойно:

– Послушай меня, княже. Сразу не входи никуда. Вначале просто вдоль пройдись не спеша. Будто прогуливаешься да осматриваешься. Я за тобою на малом отдалении последую.

Кирилл кивнул и, ухарски подбоченясь, с вальяжной неторопливостью зашагал вперед. Временами он останавливался, горделиво откидывал голову, явно подражая кому-то. Оттопыривал нижнюю губу, оценивающе прищуривался на гостеприимно распахнутые двери.

– Да, примерно так... – почти беззвучно произнес наблюдавший за этим Иов.

В открытых проемах начали появляться лица сидельцев, а то и самих хозяев.