Глеб Кащеев – Живые отражения: Цветные осколки (страница 7)

По его сигналу в кабинете опять возникла необъятная медсестра-конвоир. Так же, как и ранее, меня повели по узкому коридору. Наверняка я скоро выучу его наизусть.

Когда мы проходили мимо двери с понятными всем международными значками с фигуркой женщины и мужчины, мой нос уловил запах табака.

– Я хочу в туалет. Срочно.

Мои губы произнесли это против моей воли. Для меня это было куда большим шоком, чем для медсестры, которая и бровью не повела. Окинула взглядом наш дальнейший путь, прикинув время и так же молча, схватив меня за локоть, потащила в сортир.

Помещение было небольшим – всего на две кабинки. И там было окно. Только сейчас я поняла логику своей неожиданной просьбы. Никто не стал бы курить в комнате без возможности ее проветрить. Ни в коридоре, ни в моей палате окон не было. Толку правда от того, что здесь оно присутствовало, никакого. Сбежать тут не вышло бы: снаружи окно закрывала толстая решетка. Стекла были замазаны белой краской настолько, что прозрачная часть показывала только пасмурное небо. Но неизвестный курильщик все-таки приоткрыл створку, оставив небольшую щель, и в ней я успела разглядеть вроде бы бескрайнее море с высоты примерно третьего этажа.

– Проходи, – заявила медсестра и подвела меня к кабинке, а сама бросилась закрывать окно. Я мгновенно присела и подняла с пола брошенный еще тлеющий бычок. Спрятав его в ладони, я зашла в кабинку.

Что я делаю? Зачем? Кто управляет моим телом? Неужели врач был прав и во мне живет множество личностей, которые мне не подчиняются? Сейчас я, похоже, не контролировала свои поступки, хотя мыслила вроде ясно. Что, среди тех королев, что живут в моей голове, вдруг появилась одна заядлая курильщица, что не может жить без затяжки?

Подождав немного, я спустила воду и вышла. Медсестра подхватила меня и повела дальше в палату. Кажется, она не заметила спрятанного в моем кулаке бычка. Я уж ожидала, что дойду с ним до палаты, чтобы успеть тихо затянуться тайком в палате, но моя рука вдруг сама спряталась за спину и мастерским метким щелчком пульнула окурок в сторону.

Я хотела было повернуть голову, чтобы проследить его полет, но мышцы шеи словно парализовало. Максимум смогла скосить глаза. Кажется, бычок улетел на мягкое кресло у небольшого журнального столика. Туда, где в прошлый раз сидел охранник, который сейчас куда-то отлучился, оставив на кресле сложенную газету.

Зачем я это делаю? Кто это делает за меня?

Этот вопрос мучал меня и когда я оказалась в палате, и когда через несколько минут ко мне вкатили тележку с капельницей. Маленькая медсестра опять смешала три компонента раствора – два из маленьких пузырьков: с желтой и розовой меткой вылила в большой, подвесила его на кронштейн и ввела иглу мне в вену.

В этот момент завопила противопожарная сирена. Медсестра конвоир тут же выскочила в коридор, из которого в палату тут же пахнуло дымом. Увидев, что за дверь пожар, маленькая медсестра тоже испугалась и выбежала из палаты следом.

Стремительности движений моих пальцев позавидовал бы фокусник. Я моментально схватила и спрятала под одежду пузырек с желтой меткой, а потом толкнула тележку так сильно, что она покатилась к стене, стукнулась об нее и опрокинулась. Раздался звон: оставшийся на ней пузырек разлетелся вдребезги.

В палату тут же ворвалась медсестра-конвоир, окинула взглядом перевернутую тележку и яростно взглянула на меня.

– Это не я! Она сама покатилась! Ваша коллега убегала и задела ее ногой! – тут же крикнула я.

Медсестра поджала губы, открыла дверь в коридор, где все еще было довольно дымно, и крикнула:

– Уборщицу сюда! Быстро.

Мысленно я облегченно вздохнула. Осколки подметала какая-то темноволосая пожилая женщина в синем рабочем халате, в то время как маленькая медсестра, которая могла бы заметить нехватку осколка с желтой отметкой, сидела рядом с моей кроватью и следила за капельницей.

Ловко я это провернула.

Понять бы еще зачем.

Глава 5

Утром у меня было немного приватного времени во время утренних водных процедур, когда за мной никто не наблюдал. Медсестра терпеливо ждала снаружи. Дверь в санузел была открыта, так что она не нервничала и не особо за мной приглядывала. Да и стояла я к ней спиной, так что руки мои она видеть не могла. Спасенный вчера пузырек был заткнут за пояс больничной пижамы. Если избавиться от него, то только сейчас. Зачем он мне и что с ним делать? Если выйду в коридор, то медсестра наверняка его заметит. Он достаточно сильно торчал и бросался в глаза даже под пижамой. Если же оставлю в номере, спрятав под подушку или матрас, то его найдет уборщица или кто там еще заправлял мне кровать каждый раз, пока я сидела у доктора на приеме.

Пока я расслабленно рефлексировала, моя рука сама потянулась к струе воды и наполнила пузырек, а затем я неожиданно присела и засунула его за раковину, аккуратно поставив на сифон для слива воды. Заметить его теперь можно было только если лечь на пол под раковиной.

«Все страньше и страньше», как сказала бы Алиса. Я сама не понимала свой гениальный план, который, судя по многоходовости, действительно был крайне продуман. Вопрос только кем и зачем.

По пути в кабинет врача я отметила обугленную дыру в кресле для охранника. К вопросу о продуманности плана – один бросок окурка привел не только к тому, что я зачем-то подготовила пузырек для подмены лекарства, но и добилась того, что охранник теперь сидел в самом конце коридора, возле кабинета врача и намного дальше от моей палаты.

По пути к нему мне вдруг стало любопытно: как они так разруливают все визиты пациентов к врачу, что я ни разу по пути не встретила ни одного больного? Или тут я одна на весь этаж?

На этот раз на столе врача лежал допотопный катушечный магнитофон. Я такой только в старых фильмах до этого видела.

– С вашего позволения, я хотел бы записать наш сегодняшний разговор.

– А у меня есть выбор? – холодно поинтересовалась я.

Он развел руками. Тогда я спросила:

– Для кого?

– Что?

– Кому вы хотите прокрутить запись?

– А… это для себя, чтобы потом ничего не забыть.

Я ему не поверила. До этого, он вполне комфортно чувствовал себя со своими дурацкими записями ручкой в папке. Магнитофон нужен для второго гномика, перед которым врач отчитывается о моем состоянии. Дорого бы я заплатила, чтобы узнать кто обо мне так заботится. Или, наоборот, арестовал меня здесь, чтобы добиться… чего?

– Итак, вы подумали над нашей проблемой? – спросил он.

– Нашей?

– Конечно, мы же оба хотим, чтобы вы вылечились. Вы пробовали анализировать вопрос, на котором мы вчера остановились? Кого вы потеряли после ваших воображаемых перемещений?

– Если они воображаемые, то я никого не теряла! Нет. Если честно, то от ваших капельниц голова как не своя. Вся в тумане. Я ни о чем думать не могу. Что вы мне колите? Зачем?

– Препараты тормозят вашу психику и предотвращают дальнейший распад. Без них вы опять пойдете вразнос. Деградация личности продолжится, и вы очень скоро превратитесь в овощ. То, что вы сейчас чувствуете себя более-менее адекватно – заслуга этих лекарств. Но давайте начнем сеанс. Пожалуйста, перечислите всех ваших близких знакомых и родных по очереди.

Я пожала плечами:

– Папа, мама… ну те, кого я таковыми считала, потому что физиологических родителей не видела. Наста… то есть Анастасия – это ваша императрица в молодости. Мирра – ее начальница в Тресте, ставшая потом моей подругой и верной соратницей. Дальше сложнее – остальные персонажи есть не во всех реальностях. Часто встречался Том – жених Насти. Но не всегда. Еще я помню Ника – в некоторых воспоминаниях он учил меня премудростям ныряльщика. Вроде все, если не считать уж совсем далеких персон вроде девушки Ника и так далее.

– Нет. Не подходит никто из описанных. Вы говорите о них отстраненно, безэмоционально и спокойно. Мне нужен тот, кто вызывает яркие чувства. До дрожи в пальцах и озноба в позвоночнике. Тот, о ком вы очень не хотите говорить, и даже вспоминать его, так как с ним связаны травмирующие воспоминания. Я подозреваю, что те самые воспоминания, что привели к распаду вашей личности. Они вытеснились и заменились на фантазии о других мирах, а ощущение вины, связанной с этим человеком, привело к расщеплению вашего «я».

– Другие миры – это не фантазии! – крикнула я.

– Естественно, вы в этом сейчас уверены. Но не будем сейчас погружаться в дискуссии – нам важен главный вопрос: кого вы прячете от самой себя?

– Никого! Я больше никого не помню! А чтобы вы больше не трындели тут что я все фантазирую, то я вспомнила, как могу вам доказать кое-что. Проверьте-ка у меня пульс.

Я протянула ему руку. Врач недоуменно посмотрел на меня и взял за запястье. Некоторое время он молчал, отсчитывая про себя. Потом нахмурился, прислушиваясь к ощущениям в пальцах.

– Странно. Словно эхо какое-то.

– У меня двойной пульс. Потому что я не человек. И если вы обнаружили это только сейчас, у меня много вопросов к вашей квалификации. Вообще у вас странная больница. У человека в коме ни анализ крови не взяли, ни пульс не измеряли. У вас как, ЭКГ уже изобрели? – ехидно спросила я.

– Что?

– Электрокардиография. Ну исследование сердца…

– Я понял. Да, у нас есть такое оборудование.

– Ну вот сделайте мне кардиограмму и удивитесь. Я не человек. У меня нет группы крови, у меня двойной пульс от двух сердец, так что от ЭКГ у вас вообще волосы дыбом встанут. Причем второе сердце вы не найдете, даже если вскроете мне грудную клетку. Это тоже можно придумать? – с триумфом произнесла я и осеклась.