Глеб Кащеев – Живые отражения: Цветные осколки (страница 6)

– Вы все-таки живете в каком-то своем внутреннем придуманном мире, который только иногда пересекается с действительностью. Простите, что говорю это в лоб, но вы, как мне кажется, не обделены интеллектом, и можете критически оценивать свою историю.

– Да, если бы мне рассказали такое, я бы тоже не поверила. И доказательств у меня нет. Я, конечно, могу выдать некие подробности из молодости вашей правительницы, которые никто кроме нее не может знать, но это вам не поможет – не пойдете же вы на прием к ней, чтобы выяснить правда ли она блевала в занавеску на приеме у одной княгини? К тому же, я не уверена, что в вашей ветви времени все происходило именно так, как я помню, – сказала я и тяжело вздохнула.

– Мы пойдем другим путем. Попробуем найти в вашей истории противоречия, которые покажут вам, что она выдуманная. Когда вы сами усомнитесь в созданной вашим мозгом реальности, то настоящие воспоминания смогут пробиться наружу. Так что вы подробно расскажете все, а я со стороны прослежу за тем насколько ваш рассказ логичен и непротиворечив. Так что давайте опять начнем по порядку.

Я усмехнулась:

– Видите ли… в своих воспоминаниях я неоднократно пользовалась перемещениями во времени, так что я не совсем понимаю в какой хронологии рассказывать – по общемировой, или по своим внутренним часам.

– Естественно по вашим ощущениям. А потом разберемся.

– Если бы, – вздохнула я, – я и сама то разобраться не могу.

– Начните с детства. Вы сказали, что вас удочерили. Ваши приемные родители обижали вас?

– Отец души во мне не чаял, а мать… ну скажем так: она никогда меня особо не любила, но свой родительский долг исполняла честно, насколько могла. Мне не на что жаловаться. Я росла в глухой провинции и после совершеннолетия переехала в столицу. Погналась за красивой жизнью.

– В Тверь или в Прагу? В каком году переехали?

– В Москву. В две тысячи двадцатом.

Врач оторвался от записывания в тетрадь и с удивлением посмотрел на меня.

– Я говорила, что мой родной мир совсем не похож на ваш. Другое летоисчисление, более развитые технологии. У нас и империи то нет уже давно. Я девочка из будущего, да еще и не из вашего. Я изучала этот феномен – почему у нас настолько отличается история и, кажется, нашла причину. В моем мире жена князя Игоря – княгиня Ольга – отомстила за смерть мужа и сожгла Тверь. После этого город никогда не стал уже таким центром, каким был ранее, и постепенно столицей стала более молодая Москва. А у вас жена князя Игоря умерла при родах.

– Давайте обойдемся без лекций по истории. Меня интересуете вы.

– Хорошо. В первый год жизни в столице, как я уже говорила, я обрела способность перемещаться между мирами и попала в какую-то версию вашего мира, в Прагу. Там существовала организация людей с такими же способностями – Трест. Она была создана легендарной Красной Королевой. Трест был настолько интегрирован с властью в королевстве, что он и был королевством. Меня наняли на работу. Не без приключений, конечно, но я настойчивая. Мне поручили искать следы той самой Красной Королевы, которая возникла ниоткуда, создала королевство и исчезла без следа.

– Я же просил без экскурсов в историю. Мы теряем время. Давайте говорить о вас.

– А я и говорю обо мне, потому что выяснилось, что Красная королева и есть я, – мне пришлось перейти на крик.

– Вот сейчас не понял, – врач удивленно почесал переносицу.

– Тогда слушайте и не перебивайте! – резко огрызнулась я.

Врач ухмыльнулся, откинулся в кресле, сложив руки на животе и с любопытством уставился на меня.

– Что, теперь стало интересно? – ехидно спросила я.

– Не ваш рассказ, а то, как вы ловко забираете инициативу в разговоре. Вы нигде этому не учились?

Я вскочила, оперлась руками на стол и нагнулась к нему и прошипела:

– Я правила большой страной несколько лет, организовала три революции, свергнув правительства и императоров, а вы сомневаетесь, что я могу управится с жалким мозгоправом?

– Интересная трансформация. Похоже сейчас всплыла какая-то новая личность. Я все еще говорю с Александрой?

На секунду я задумалась: а действительно, с чего так распсиховалась? Но я ведь действительно помнила, как отдавала жесткие приказы армиям, готовым за меня порвать кого угодно.

– Вы неисправимы, – я рухнула обратно в кресло и обреченно вздохнула. – Считайте что хотите. Мне продолжать историю?

– Конечно, – он все еще иронически улыбался.

– Меня узнали, понимаете? Когда меня показали ветеранам боевого крыла Треста, они, как один, рухнули на колено, признав во мне ту самую королеву, которой уже служили в прошлом. Тогда я не понимала почему и как.

– А сейчас понимаете?

– Конечно! Я помню. Я помню, как была этой грозной королевой много-много лет.

– Но вам едва ли больше двадцати.

– Именно. Поэтому слушайте внимательнее. Может хоть так я и сама разберусь. Линий судьбы очень много, и я помню их все. В Тресте я познакомилась с Анастасией. Узнала о ее правах на трон и постаралась сделать императрицей. Но во всех линиях судьбы империя и королевство сваливались в кровопролитную войну. Где-то мне удавалось ее прекратить до полного взаимного уничтожения, где-то нет, и тогда я умирала. Знали бы вы, сколько раз я умирала! На площади от топора палача, от взрыва на войне, от кинжала убийцы. Это было очень больно. Но если я оставалась в живых, я непременно хотела предотвратить бессмысленные смерти и обращалась к машине времени. И вот тогда начинались проблемы. Я перемещалась в прошлое и пыталась сделать так, чтобы в будущем обе страны не истребили друг друга. Основывала королевство с другим сводом законов, учреждала Мрак или наоборот, разгоняла его, разрушала империю на раннем этапе, чтобы она не оказала сопротивления в будущем. И прочие глупости.

– И что, это не сработывало? – ехидно спросил доктор, явно не веря ни одному моему слову.

– Я не знаю. У ныряльщиков в отражения в воде – именно так происходит перемещение между реальностями – есть заповедь. Всегда беречь ту водную поверхность, при помощи которой ты нырнул, потому что иначе ты навсегда потеряешь дорогу домой. Миров бесконечное количество, и если нить, связывающая тебя с тем самым единственным родным, оборвется, то найти в бесконечности пустыни нужную песчинку больше никогда не получится. Со временем я решила для себя эту проблему и забыла про дурацкое ограничение. Почувствовала себя всесильной. Игнорировала все собственные предупреждения не использовать чертову машину времени. Так вот выяснилось, что у нее то нет никакой нити. С ее помощью ты ныряешь, но не во времени. Точнее не только во времени.

– Кажется я снова запутался, – доктор покачал головой.

– Сейчас я помню, что в одной из жизней я все-таки прочла статью о физике времени, где все объяснялось. Мы все почему-то считаем время линией, по которой все несемся вперед – наука утверждает, что со скоростью света. Можно предположить, что машина времени должна переместить нас назад или вперед ровно по этой же линии, но это не так. Время двумерно. И каждый раз, используя чертов аппарат, я смещалась на другую линию. И когда пыталась вернуться в будущее, снова смещалась. Все мои усилия были бессмысленны. Я никогда не попадала в ту же реальность. Машина времени была слишком примитивна и не позволяла управлять этим процессом. Она просто перебрасывала наобум. И найти песчинку своей жизни в бескрайней пустыне потом было невозможно. Я теряла себя и все, что мне было дорого навсегда.

Врач неожиданно подался вперед:

– Почему?

– В смысле? – я опешила.

– Вы оставались собой. Я могу понять причину переживаний, когда вы теряете свой родной мир – там остаются родные, друзья, детские воспоминания. Но когда вы смещаетесь в параллельную ветку реальности – в чем проблема? Там те же люди, просто иной поток событий, насколько я вас понял. Да, возможно вам не получалось предотвратить войну или какую-то гуманитарную катастрофу, но откуда столько трагедии в голосе?

– Если то, чему вы посвятили свою жизнь, рушится в один миг, вы бы не расстроились? – возмутилась я.

– Нет. Тут что-то личное. Вы теряли не дело или что-то общечеловеческое. Вы теряли кого-то очень важного. Кого?

Я растерялась. Что за чушь он несет? Я старалась спасти людей! Но чувство горечи после каждого перемещения было таким сильным! Весь мой мир рушился. Каждый раз, когда я понимала, в какую ловушку машины времени попала, мне казалось, что моя жизнь кончилась. Что все дальнейшее бессмысленно. Я начинала метаться, используя машину снова и снова, как будто искала что-то бесконечно ценное. Даже зная, что меняю реальности, как перчатки. Даже с учетом этого, я билась как птичка в клетке, щелкая и щелкая тумблером на проклятом аппарате в красном замке. Что же я искала?

– Это самое важное в нашем сегодняшнем разговоре, – продолжил врач, – меня, конечно, удивляет просторы вашей фантазии, но, кажется, мы только что докопались до сути. Кто занимал вас настолько, что его потеря оказывалась настолько фатальной?

Я растеряно моргала, лихорадочно копаясь в памяти, но не находила ответа. Словно наталкивалась на непрошибаемую стену.

– Я вижу, что вы не готовы сейчас ответить. С этого мы и начнем наш следующий сеанс, а сейчас возвращайтесь к себе в палату и отдыхайте.