Глеб Брук – Девушка в красном (страница 16)

– Забыт? Оставлен намеренно?

– шепнула Анна, не решаясь коснуться. Она была молода, но полна решимости распутать эту загадку.

Ветер, пронизывающий предрассветный воздух, трепал её волосы, но её взгляд был прикован к странному предмету.

– На таком ветру? Он бы тут не задержался, его бы сдуло,

– отозвался Михаил, её напарник и наставник.

Михаил был человеком старой закалки, с проницательными глазами, видевшими слишком многое, и руками, привыкшими к любым, даже самым неприятным находкам. Он натянул перчатку и осторожно извлёк находку.

Ключ был неожиданно тяжёл, будто сделан не просто из железа, а из чего-то плотнее, более древнего. Когда Михаил повернул его в руке, солнечный лик на рукояти, казалось, на мгновение ожил, испуская едва уловимое, холодное сияние. Лабиринт на бородке играл тенями, завораживая и отталкивая одновременно.

– Это не ключ. Это знак. Послание. Или вызов,

– произнёс Михаил, его голос звучал глухо, словно эхо из прошлого.

Он поднял голову, окинул взглядом панораму спящего города, уже подёрнутого сизой предрассветной дымкой. Крыши были похожи на чёрные, застывшие волны бурного моря. Где-то там, в этой каменной пучине, начинался Щёлоковый путь, серия необъяснимых исчезновений и странных происшествий, над которыми их отдел бился уже несколько месяцев.

Глава 7: Нежданная Ниточка

И теперь у них был лишь этот немой, чудовищно старый ключ, не открывавший, казалось, ни одной двери в этом мире, но способный, быть может, отпереть дверь в мир тьмы, уже протянувшей свою руку прямо в сердце их отдела.

Анна подошла ближе, её глаза внимательно изучали ключ.

– Щёлоковый путь… Мы искали закономерности, мотивы, следы. А получили… это. Похоже на древний ритуальный предмет, а не на улику.

– Всё, что ведёт к пониманию, может быть ключом, Анна. Даже если оно из другого века.

– Михаил задумчиво погладил рукоять.

– Этот город хранит множество тайн. И, похоже, мы столкнулись с самой древней из них. Я чувствую… что-то. Что-то, что дремало веками, и теперь пробудилось.

Они стояли на краю старой, заброшенной набережной, где ветер гулял свободно, разнося запахи реки и сырости. Накануне вечером поступило очередное сообщение о пропавшем человеке – молодом историке, увлекавшемся городскими легендами. Его квартира была пуста, но на рабочем столе он нашёл странный рисунок, напоминающий лабиринт, изображённый на бородке ключа. Этот рисунок и привёл их сюда, на это забытое место, где, по старым городским преданиям, некогда располагался тайный орден, поклонявшийся неведомым силам.

– Если этот ключ действительно связан с Щёлоковым путём, то он может быть не просто артефактом, но и инструментом.

Инструментом, который используют те, кто за этим стоит. Предположила Анна, её голос дрожал от волнения и холода.

– Или, возможно, он был оставлен как предупреждение. Или как ориентир для тех, кто ищет правду. возразил Михаил.

– Мы должны выяснить, куда он ведёт. Если он не открывает двери в нашем мире, значит, мы ищем не там.

Михаил посмотрел на город, который начинал пробуждаться. Первые лучи солнца пробивались сквозь облака, освещая вершины зданий. Но для них этот рассвет не предвещал ничего хорошего. Тьма, которую они начали ощущать, казалось, становилась всё плотнее. Это был не просто страх перед неизвестностью; это было предчувствие чего-то древнего и могущественного, пробудившегося из-за их действий. Холодный металл ключа, лежавший в ладони Михаила, казался живым, пульсирующим собственной, чуждой энергией.

– Работа началась. повторил Михаил, сжимая в ладони ледяной металл.

– И первая нитка у нас в руках. Пусть и ведущая в прошлое. Нам предстоит узнать, что это за лабиринт, чьё солнце смотрит на нас с рукояти, и что значит этот вызов. И я не остановлюсь, пока не узнаю.

Анна кивнула, её решимость возросла. Она тоже чувствовала это – зов, исходящий от артефакта, обещающий раскрыть тайны, которые должны были остаться погребёнными. Они были археологами, учёными, привыкшими к логике и доказательствам. Но этот ключ разрушал все их представления о реальности. Его форма была странной, неевклидовой, линии изгибались под такими углами, которые, казалось, противоречили законам геометрии. Символы, выгравированные на нём, не принадлежали ни одной известной цивилизации.

– Ты прав, Миша, проговорила Анна, её голос стал твёрже.

– Если он не работает здесь, значит, мы исследуем не тот аспект. Что, если это ключ не к месту, а к времени? К эпохе, когда он был создан?

Михаил задумчиво посмотрел на символ солнца на рукояти. Оно было не похоже на привычное нам светило; скорее, это был глаз, наблюдающий из бездны.

– Лабиринт времени… Звучит как научная фантастика, но с этим ключом всё возможно. Кошкин, ты как?

Кошкин, ещё недавно бледный и потрясённый, теперь выглядел более сосредоточенным. Он протёр очки, его взгляд стал острым.

– Я… я в порядке. Случившееся было… из ряда вон. Но я понимаю, что это не просто находка. Это вызов. И если мы хотим выжить и понять, что произошло, мы должны принять его. Этот ключ, он как будто… как будто они знали они хотели, чтобы мы его нашли. Это все одна игра.

– Значит, нам нужно понять, кто такие «Лотос», – пробормотал Михаил. – И почему они оставили это здесь. Или, может быть, они сами пришли сюда, чтобы оставить его. В любом случае, у нас есть отправная точка. Солнце на рукояти… Оно может быть картой. Картой к тому, кто или что стоит за этим.

Но также его разум терзали вопросы, «Кто такая это девушка в красном? И как она связанна с Лотосом?»

В небольшой комнате для допросов, сидели Анна и Михаил. Их отпустили из полиции, так как трасологическая экспертиза неопровержимо доказала, что выстрел, унесший жизнь сотрудника прокуратуры, произошел с предполагаемой крыши, а на спусковом крючке орудия нашли лишь мельчайшую ниточку красного цвета, не принадлежавшую ни одному из них. Михаил, старший лейтенант Мирович, как выяснилось, был не просто обычным полицейским. Перед уходом Михаил, в свою очередь, признался и показал свое удостоверение. Старший лейтенант, не растерявшись, вскочил и принял позу «смирно».

– Здравия желаю, товарищ капитан, старший лейтенант Мирович. – После чего Михаил и Сергей крепко пожали руки. Михаил, уже собираясь уходить, вновь обратился к нему с серьезным выражением лица.

– Мы, в прокуратуре, занимаемся этим делом, поскольку по вине этого… инцидента был убит наш сотрудник. И поэтому, по этой самой причине, я прошу передать это дело и все собранные улики по нему в прокуратуру, для дальнейшего расследования. На что старший лейтенант ответил согласием, но с оговоркой: «Нужно разрешение начальника участка».

Вернувшись в свою просторную, но заставленную старинной мебелью квартиру, Михаил почувствовал, как усталость накатила с новой силой. Он машинально разделся и рухнул на кровать, его мысли крутились вокруг двух вещей: загадочного ключа, который он нашел у себя в кармане после допроса, и той самой красной ниточки. Что она значила? Чья она? Как она оказалась на оружии? Вопросы роились в голове, не давая покоя.

Ночью Михаилу Кошкину приснился сон. Странный, пронзительный, словно вырванный из глубины его собственной души. Кошкин видел себя на выпускной церемонии из Высшей следственной школы МООП – МВД СССР. Он стоял в толпе своих сокурсников, но что-то было не так. Он видел молодого, совсем юного Андрея Валкового. Своего лучшего друга, погибшего несколько лет назад. Андрей стоял там, живой, улыбающийся, словно не было ни времени, ни смерти. Ясно было одно: душа умершего друга пришла в его сон, принесла какое-то послание. Или просто прощание. Михаил проснулся в холодном поту, сердце колотилось. Сон оставил после себя горькое послевкусие, но вместе с тем и странное чувство… облегчения? Или предостережения?

На следующий день, собрав всю свою волю, Михаил отправился к начальнику участка. Атмосфера в кабинете была накалена до предела. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь пыльные жалюзи, освещали скупую обстановку, где каждая вещь, казалось, была пропитана запахом старых бумаг и невысказанных тайн. Разрешение на передачу дела было получено, но на лице начальника, полковника Иванова, читалось явное недовольство. Он явно не хотел отдавать столь громкое дело, дело, которое могло принести звездочки на погоны или, наоборот, обернуться скандалом. Но приказ есть приказ, и Иванов, сцепив зубы, протянул Михаилу папку. Папка, которая теперь казалась тяжелее свинца, была набита документами, фотографиями и показаниями. Михаил снова посмотрел на красную ниточку, запечатанную в пакете. Она была слишком яркой, слишком вызывающей, чтобы быть случайной деталью. Эта ниточка, найденная на месте преступления, на спусковом крючке, стала для него навязчивой идеей, символом нераскрытой загадки.

Он вспомнил слова Андрея, сказанные им незадолго до гибели: «Иногда самые простые вещи скрывают самую сложную правду, Миша. Обращай внимание на мелочи». Андрей, его наставник и друг, погиб при загадочных обстоятельствах, и это дело стало для Михаила делом чести. Он вернулся в свой кабинет, заваленный бумагами, и начал пересматривать все собранные материалы. Фотографии с места преступления, показания свидетелей, экспертные заключения – все проходило через его цепкий взгляд. И тут его взгляд упал на одну деталь, которую он, казалось, упускал раньше: старая, пыльная красная занавеска, висевшая в комнате, где был убит сотрудник прокуратуры, Иван Петров. Один из фрагментов занавески был явно порван, словно за что-то зацепившись. Это было странно, ведь комната была практически нетронута, никаких следов борьбы.